Она ухмыляется, но я вижу, что она чертовски напугана. Она надевает спортивный костюм, пока я натягиваю джинсы и футболку. Я хватаю винтовку и два пистолета, проверяя обоймы на всех трех. Я смотрю на гранаты, когда машины останавливаются снаружи.

Я слышу, как открываются двери, и раздаются лающие команды на русском языке. Да, это Волковы. Я смотрю на Белль, поджав губы. Это будет непросто, и быстро.

Мой мотоцикл стоит на дальней стороне дома, откуда только что подъехали машины. Но мы никогда не выйдем и не поедем по этой дороге, не будучи разорванными на куски.

Я делаю медленный вдох. Это будет "сделай или умри". И я не умру здесь. Что еще важнее, я ни за что не позволю, чтобы хоть один волосок на ее голове пострадал.

— Белль!

Она резко поворачивает голову к моей, когда мы слышим, как Дэниел кричит ее имя снаружи.

— Ты ебаная шлюха! Убирайся отсюда!

Я слышу смех, а затем еще один голос, который я узнаю.

— Николай! — кричит Вадик, заместитель Юрия. — Не будь идиотом, Николай! — кричит он. — Это не должно закончиться твоей смертью. Речь не о Михаиле и беспорядке, который ты устроил в отеле Drake. Это уже в прошлом. Но ты взял то, что тебе не принадлежит, — рявкает он. — Мы просто забираем это обратно.

— Иди и попробуй! — кричу я в ответ.

Я проверяю винтовку. Выглядываю в окно и быстро подсчитываю, пока не стало жарко.

Черт. Там три машины парней — Вадик плюс еще двенадцать. И Дэниел, но он не в счет. Я снова бросаю взгляд на людей Волкова. Они не элитные силы, по крайней мере, это очевидно. У них нет никакой реальной подготовки, и они слишком тесно окружают эти машины.

Провинция Гильменд на секунду вспоминается. Да, все, кто так обнимаются с машинами, туда не полетят. Вот так и получается групповой фраг.

Я смотрю на три металлических шара у своих ног и тонко улыбаюсь.

Как с гранатой.

Я поворачиваюсь к Белль, не отрывая от нее взгляда. — Это произойдет быстро, — тихо говорю я.

Она кивает. Она явно напугана, но сдерживает себя.

— Белль...

— Я в порядке, — говорит она напряженно. Она сглатывает и смотрит мне в глаза. — Мы...

— Мы не умрем здесь, — рычу я. — Я обещаю тебе.

— Просто выгони ее, Николай! — рявкает Вадик. — Я серьезно. Никто не собирается из-за этого начинать чертову войну.

— Юрий там?

Он усмехается. — Нам не нужно вовлекать Юрия во все это. Ты отправляешь ее, мы уходим, вы продолжаете жить своей жизнью. Вот так просто.

— Да? Ну, этого не произойдет. И у меня есть идея получше.

Вадик вздыхает. — Нико, подумай хорошенько, прежде чем...

— А как насчет того, чтобы взять кулак Дэниела и засунуть его себе в задницу? Как тебе это?

— Я тебе задницу надеру за то, что ты меня хладнокровно трахнул, блядь! — яростно плюется Дэниел. Он звучит как избалованный маленький ребенок, сердитый из-за того, что не добился своего.

Я снова проверяю окна. Они в пятнадцати футах. Это будет сложно, но это может сработать.

— Эй, Дэниел! — кричу я.

Белль резко поворачивает голову и смотрит на меня. — Что ты делаешь?! — шипит она.

— Дразню его, — ворчу я.

— Зачем?

— Эй! — снова кричу я. — Дэнни! Тебе удалось вытащить пи-пи из трусиков после того, как я напугал тебя той ночью?

Мужчины снаружи начинают хихикать. Я оглядываюсь на Белль.

— Вот почему.

Мне нужно, чтобы они были расслабленными. Мне нужно, чтобы их отвлек клоун. Мне нужно, чтобы они потеряли бдительность, потому что я на пределе.

— Продолжай смеяться, говнюк! — кричит в ответ Дэниел. Когда я смотрю в окно, я вижу, как он прыгает с ноги на ногу, выглядит обдолбанным и размахивает пистолетом.

Хорошо. Играй свою роль, клоун.

— Эй, Дэнни! — ухмыляюсь я. — Извини, что увел твою девушку, приятель.

Я знаю, что это ребячество. Но и он тоже. И мужчины снаружи начинают хихикать.

— Я предполагаю, что она устала от детского члена! — говорю я громко.

Мужчины, русские, хохочут. Белль приподнимает бровь.

— Я сказал, что тебе надоел его маленький член.

Она закатывает глаза, но хихикает.

— Перестань смеяться! — рявкает Дэниел. — Перестань! ПЕРЕСТАНЬ! — он резко поворачивается к Вадику, который тоже хохочет. — Скажи им, чтобы прекратили!

— Эй, Дэнни! — кричу я. — Разве это не странно — быть двадцатилетним и все еще мочиться в постель?

— Я не… иди на хуй!

Мужчины снаружи сейчас смеются до упаду. По крайней мере, они уйдут с улыбками на лицах. Прежде чем кто-либо успевает понять, что я задумал, я широко распахиваю входную дверь. Я выскакиваю из дверного проема, ведя автоматную стрельбу из винтовки.

Мужчины ревут и ныряют за свои машины. Правильно. По плану.

Две чеки легко выскальзывают, и обе гранаты летят по воздуху. Первая попадает в капот одной машины, вторая закатывается под вторую. Я ныряю обратно внутрь, когда взрыв детонирует в ночи.