Я скольжу вниз до конца, а затем прижимаюсь губами к его губам. Его руки направляют меня, сжимая мою задницу и медленно двигая меня вверх и вниз. Я принимаю его так глубоко с каждым толчком, задыхаясь от удовольствия, когда он вонзается в меня.

Он ложится на спину, одна рука на моей заднице, а другая между моих бедер, потирая мой клитор. Я вращаю бедрами, покачиваясь вверх и вниз, запрокидывая голову. Мои пальцы скользят по его мускулистой груди. Моя киска сжимается вокруг его толстого члена.

— Нико… о Боже, детка...

И вдруг я начинаю кончать. Я кричу его имя и чувствую, как затопляю его своей влагой. Нико просто стонет и сильнее вбивается в меня. Он хватает меня за бедро и трет мой клитор, рыча и проникая глубже. Моя голова откидывается назад, и я снова кончаю.

Он стонет, погружая свой член так глубоко, что его яйца пульсируют напротив меня. Я чувствую, как его теплая, липкая сперма выливается в меня. Я стону и припадаю своим ртом к его рту, целуя его глубоко и жадно. Я дрожу, когда нависаю над ним и ложусь на его грудь — тяжело дыша, дрожа и ухмыляясь, как идиотка.

— Удовлетворены ли вы ожидаемому уровню обслуживания, мисс Бардо?

Я хихикаю и поднимаю голову. — Вообще-то, массажа не было, и где мои яичные белки и зеленый сок? — Я ухмыляюсь. — Но это хорошее начало.

Он ухмыляется. — Ты гребанная негодяйка, ты знаешь это?

— Ага.

Он хихикает, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Затем я стону, когда он натягивает на нас одеяло и переворачивает меня.

На улице чудесно. Но, думаю, нам сегодня лучше остаться в постели.

Мы не выходили. Весь день. И всю ночь. И весь следующий день тоже. Это как сон. Мы не носим одежды, едим голыми, сидя на полу кухни. А когда мы не принимаем душ, не едим, не смеемся и не спим как убитые, мы трахаемся.

Много и везде.

Николай раз или два связывается со своим начальником Львом, который, как он мне говорит, на самом деле является его братом.

— Сводный брат, — пожимает он плечами. — Такой же кусок дерьма, папа.

Я киваю и беру его за руку. Но я не давлю на него. Он уже рассказывал мне эту историю, и нет нужды ковырять старые раны. Поверьте, я знаю.

Когда он кладет трубку после разговора с Львом, он улыбается, видя, что я встревожена.

— В Чикаго все тихо. Никого нет... — он пожимает плечами, а затем улыбается. — У нас все в порядке.

— Хорошо, — шепчу я. Я опускаюсь к нему на колени и обхватываю пальцами его толщину.

— Ты ненасытна, — стонет он.

— Кто-то создал монстра.

Нико рычит. — Ну, тогда я лучше покормлю монстра. — Он толкается в меня, и я стону, прижимаясь губами к его губам.

Девушка может очень и очень быстро привыкнуть к такой жизни.

— О Боже, где ты?!

Я ухмыляюсь. — Привет.

Ривер тяжело выдыхает воздух через трубку. — Белль, люди сходят с ума из-за тебя.

— Неужели?

— Э-э, да, правда. Девочка, ты должна была вручать награду тем вечером в Чикаго, а потом просто не появилась на сцене. Тебе что-нибудь известно?

— Да, нет, я знаю. — Я хмурюсь. — Я, эээ… Ривер, мне пришлось....

— Ты ведь бежала, да?

Я киваю. — Да.

— А как насчет угрозы Дэниела...

— Об этом позаботились.

Она сладострастно насвистывает. — Ты теперь с ним, да? Твой парень из Чикаго?

Я краснею. Я поворачиваюсь и смотрю на каменистый берег озера, где Нико дремлет голышом в кресле у задней двери домика.

— Да.

— Белль! — взвизгивает она. — Подожди, это потрясающе! Погоди, пожалуйста, скажи мне, что он ворвался и спас тебя, как в кино?

Я ухмыляюсь. Мое молчание говорит само за себя.

— Стань господня, это так офигенно! — хрипит Ривер. — Это из-за него у Дэниела такой огромный синяк на голове?

Я хихикаю. — Ага.

Она начинает смеяться во весь голос. — Так ты все еще в Чикаго?

— Нет, где-то далеко за пределами города в маленькой хижине.

Она стонет. — Какого черта, почему ты живешь моей фантазией? Горячий, опасный парень, мотоциклы, хижина в лесу вдали от всего? Запиши меня.

Я ухмыляюсь. — Ну и насколько все плохо?

— Что? Последствия твоего исчезновения? — стонет она. — У тебя там нет Wi-Fi?

— Нет. И я звоню тебе по одноразовому телефону.

— Ух ты, посмотри на себя, нахалка. "Одноразовый телефон", а? Это жаргон, который мы теперь используем?

Я закатываю глаза. — Просто скажи мне.

— Ну да, это большие новости. Церемония награждения была отложена, потому что никто не мог тебя найти. Потом они вытащили Дэниела на сцену с синяком под глазом, воняющим выпивкой и падающим. Я также на девяносто процентов уверена, что он уронил пакет кокаина на сцену. На церемонии награждения подростков.

Я вздрагиваю. — Ох.