— Я имею в виду прямо сейчас, Белль, — мягко говорит он. Он просовывает руку в пиджак и достает конверт. Он подходит ближе, и я ощетиниваюсь. Нико сжимает мою руку и делает шаг вперед, чтобы взять его у пожилого русского мужчины. Он передает его мне, и я открываю. Внутри — сравнительный анализ ДНК, включающий мою и этого человека.

Мой взгляд падает на "заключение: 100 % совпадение" внизу. Мое сердце сжимается. Я отступаю назад, и письмо выпадает из моей руки. Я задыхаюсь, втягивая воздух, когда поднимаю взгляд, чтобы холодно посмотреть на него.

— Как давно ты знаешь? — прошипела я.

Боль омрачает его лицо. — Белль, ты должна знать, что я заботился о твоей матери. Я искренне заботился о...

— Как долго! — реву я. Я киплю. Ощущение, будто моя кожа горит, а челюсть вот-вот оторвется.

Юрий поджимает губы. — Через несколько месяцев после ее смерти. Я использовал свое влияние, чтобы отследить твою ДНК...

— Иди на хуй.

— Мне жаль...

— Я сказала, пошел ты на хуй, — огрызаюсь я. — Ты знал... — Я качаю головой и поднимаю руки, чтобы схватить лицо.

— Я хотел прийти и сказать тебе, — рычит он. — Я пришел. Но я не хотел, чтобы ты была частью моего мира — мира, в котором я существую. Никогда.

Я открываю глаза и смотрю на человека напротив меня. Но я знаю, что это правда. Он так похож на меня, что это больно. Те же самые глаза, тот же самый нос. Та же самая ямочка на щеке.

— Поэтому я наблюдал за тобой издалека, — хрипло говорит он. — Я убедился, что ты и твоя тетя ни в чем не нуждаетесь.

Я ощетиниваюсь. — Ты когда-нибудь...

— Нет, — рычит он, словно читая мои мысли. — Нет, Белль, твои успехи — это твои собственные. — Он улыбается. — Мне понравились твои фильмы. Ты очень, очень талантлива, ты знаешь.

— Мне не нужны твои отзывы, — выплевываю я.

Он кивает. — Я понимаю, кто я для тебя, Белль. Я прекрасно понимаю, что то, что я твой биологический отец, не делает меня твоим папой.

— Ни хрена себе.

Он тонко улыбается. — Знаешь, эта искра, которую ты получила от нее.

— Я это знаю.

Он снова улыбается. — Мы с твоей матерью очень заботились друг о друге. Не то чтобы тебе нужны подробности, но ты не результат ночной прогулки с большим количеством выпивки. Она была моей девушкой, когда я жил некоторое время в Нью-Йорке. — Он фыркает. — Я знаю, что я уже старый, но когда-то я был красивым. Твоя мать была танцовщицей в ночном клубе, куда я ходил. Мы просто... сошлись. Я не мог отвести от нее взгляд.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я думаю о маме, даже несмотря на всю мрачность, которую несут с собой эти воспоминания.

— Она была такой красивой, твоя мать, — тихо говорит Юрий. — Такой умной. Прямо как ты. Три месяца она была всем для меня. Я даже подумывал отказаться от всего этого... — пожимает он плечами. — Империя, все. И она тоже меня любила, — грустно улыбается он. — За исключением того, что наркотики она любила больше.

Он смотрит вниз.

— Она бросила их, когда забеременела, просто чтобы ты знала. Она бросила ради тебя, на время. — Он смотрит на меня. — Я не знал, что ты моя. Она боролась со мной, отталкивала меня. Сказала мне, что встречается с другими мужчинами и что не любит меня. Я не знаю, боялась ли она того, что ее будут удерживать, или моей работы. Но это было все. Она приняла решение и ушла. У меня было предчувствие, но только позже я провел тест и узнал.

Его глаза смело смотрят на меня.

— Все, чего я хочу, — это поговорить с тобой, — тихо говорит он. — Я не собираюсь внезапно стать твоим отцом.

Я сглатываю, когда слезы текут по моим щекам. Я медленно киваю, не зная, что сказать.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь тобой, как своей кровью, — говорит он напряженно.

— Мы не семья, — тихо говорю я.

Он кивает. — Я знаю. Но я бы очень хотел это изменить...

— Ты держал меня в гребаном плену! — кричу я. — Ты запер меня в гребаном доме, заставлял сниматься в этих дерьмовых фильмах, чтобы ты мог отмыть...

— Нет, — резко рычит он, качая головой. — Нет, я этого не делал. — Его брови мрачно нахмурились. — Боюсь, мое влияние на эту организацию в последнее время стало слишком слабым. Я позволил таким людям, как он... — он поворачивается, чтобы взглянуть на тело на земле. — Я позволил таким людям, как Вадик, управлять вещами, которыми они не должны были управлять.

Он поворачивается ко мне, гримасничая. — Хотя мы и чужие, ты моя дочь, Белль. Вадик контролировал большую часть моих интересов в этой стране, но он стал жадным. Он хотел больше, больше, больше. Отмывание денег было его любимым проектом, и мне стыдно, что я не видел, что он скрывал это от меня до сих пор.

Я смотрю на безголовое тело, лежащее на земле.