Он втягивает воздух. — Черт, что?!

— Все в порядке, я с этим справился.

Он мрачно усмехается. — А Евгений?

— Мертв.

— Хорошо. Слушай, тебе что-нибудь нужно перед отъездом?

После этого в Чикаго сейчас будут кипеть страсти. Не то чтобы Лев и Виктор собирались что-то отрицать перед Волковыми. Но если кто-то воспримет это как личное оскорбление и попытается напасть на меня, то лучше бы я был призраком в течение следующих нескольких недель. Так что я направляюсь в домик, принадлежащий Братве Кашенко через подставную корпорацию.

— Нет, я в порядке.

— Звони в любое время, брат. И наслаждайся отпуском.

Я ухмыляюсь. — Я планирую это. Как там с Wi-Fi?

— Не существует. Думаю, тебе придется дрочить на свое собственное извращенное воображение.

Я усмехаюсь и качаю головой. — Береги себя, мужик. Это все равно должно было вызвать бурю. Но...

— Это было до того, как ты уничтожил семерых из них.

— Довольно много.

— Как комната?

— О, шоу ужасов.

Лев стонет. — Ладно, я разберусь с этим. Иди, Нико.

— До скорой встречи, брат.

Я вешаю трубку и оглядываю комнату в последний раз. Затем я взваливаю на плечо сумку на следующие две недели и отправляюсь в путь.

Внизу, в вестибюле, толпа репортеров. Но я не волнуюсь. Это отель "Drake" — там наверняка остановится какой-нибудь известный политик или кто-то еще, за кем они охотятся. Мне смешно, что я для них призрак — что настоящая история о семикратном убийстве, совершенном толпой наверху, проходит прямо мимо них.

Я выскакиваю через боковую дверь. Мой Harley-Davidson Dyna Super Glide Sport — мой черный хромированый малыш — там же, где я его оставил. Я засовываю сумку в седельный мешок, пристегиваю его и перекидываю ногу. Двигатель урчит, оживая, и я ухмыляюсь.

И тут вдруг сзади меня запрыгивает какой-то чёртов человек.

— Что за хрень!

Я разворачиваюсь, готовый к бою. Но затем я вижу голое бедро. Я вижу, как юбка задралась высоко. Я чувствую мягкую выпуклость груди за спиной и чувствую женственный, соблазнительный аромат каких-то цитрусово-цветочных духов.

— Я дам тебе двадцать тысяч долларов, если ты увезешь меня отсюда прямо сейчас!

Я моргаю. Погоди, что? Я поворачиваюсь еще сильнее, и на этот раз я действительно могу ее видеть. Черт. Мой пульс стучит как барабан. Мои челюсти сжимаются, и мои глаза впитывают самое красивое, соблазнительное, чертовски сексуальное лицо, которое я когда-либо видел.

Я опускаю очки, и ее большие голубые глаза расширяются, когда она смотрит на мои темные глаза.

— Пожалуйста...

— Дорогая, я не Uber, — ворчу я.

— Двадцать тысяч! — кричит она, в ее голосе слышится паника. Она резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на боковую дверь. Я чувствую, как ее тело напрягается позади меня, когда она снова оглядывается на меня. — Пожалуйста!

Я стону. Из всех дней в году, сегодня мне это точно не нужно. Не сегодня. Не сейчас. Не тогда, когда мне нужно исчезнуть. Я имею в виду все мое уважение к секс-работникам, но я даю Шампань семь минут, прежде чем она выплеснет то, что увидела, кому-нибудь, может быть, даже напрямую копам. Мне нужно убираться отсюда нахуй, сейчас же.

— Слушай...

Волнение тянет мой взгляд мимо нее. Целая орда людей внезапно выбегает из-за угла отеля. Несколько из них внезапно замечают нас и начинают тыкать пальцами. Толпа накатывает, и они начинают бежать в нашу сторону. Я вижу камеры и людей с микрофонами. Моя челюсть напрягается.

Что это, черт возьми, такое?

Я собираюсь столкнуть ее. Клянусь, я собираюсь сбросить ее с мотоцикла и просто уехать. Но когда я оглядываюсь на нее, она смотрит на меня с таким страхом и тревогой в глазах, что мое сердце замирает.

— Пожалуйста! — умоляет она. — Пожалуйста!

Я снова смотрю мимо нее на толпу. Потом смотрю на нее. Черт побери.

— Ты пойдёшь со мной, мы поедем туда, куда хочу я.

— Хорошо!

Мои глаза сужаются. — Я серьезно, милая. Что бы это ни было, черт возьми, я не собираюсь останавливаться или...

— Все в порядке! Пожалуйста, можем мы просто поехать!?

Я хмурюсь от паники в ее голосе. Я снова смотрю мимо нее на толпу людей, несущихся к нам. Это плохая идея. Это чертовски плохая идея.

— Держись крепче.

Это неприятности. Мне не нужны неприятности. Но по какой-то причине я почти уверен, что она мне нужна.

Я поворачиваюсь, завожу мотор и чувствую, как ее руки обвивают мою талию. Я нажимаю на газ, и мотоцикл уносится прочь от отеля, навстречу ветру, с ангелом за моей спиной.

Одиннадцать лет назад: