Дэниел скулит и задыхается. Я смотрю вниз и вижу темное пятно, растекающееся по передней части его брюк. Я ухмыляюсь.

— У тебя есть кое-что, что принадлежит Белль. Ее фотографии, ты, отвратительный маленький кусок дерьма.

Он всхлипывает и энергично кивает.

— Они на его телефоне, — тихо говорит Белль позади меня. — И он ужасный лжец. Я ему верю.

Я поворачиваюсь к нему. — Телефон, — прошипел я.

Дэниел неловко шевелиться, трясясь, когда засовывает руку в карман и почти швыряет телефон мне в грудь. Я смотрю ему в глаза, когда передаю его обратно Белль.

— Вынь SIM-карту.

Я слышу, как она возится с телефоном. — Ладно, поняла.

— Разбей его на куски. — Я улыбаюсь. — Размером на один укус.

Я выдергиваю пистолет изо рта Дэниела, когда слышу, как Белль топает каблуками по полу позади меня. Ее рука скользит в мою с горстью маленьких сломанных кусочков SIM-карты.

Дэниел смотрит на кусочки пластика в моей руке, затем в мои глаза. — Ты шутишь.

— Открой рот пошире, ублюдок.

Он качает головой. — Нет. Ни за что, мужик! Слушай, ты получил то, что хотел, ладно!? И я могу тебе заплатить...

— Мне не нужны твои чертовы деньги, Дэниел, — шиплю я. Я поднимаю пистолет. — Я хочу, чтобы ты открыл свой чертов рот и съел эту чертову SIM-карту, или я найду другой способ засунуть ее в твой пищеварительный тракт. И поверь мне, — усмехаюсь я, наклоняясь ближе. — Это будет гораздо менее приятно.

Он смотрит на меня. — Ты сумасшедший.

Я улыбаюсь. — Да. Теперь ешь.

Я не смотрю на Дэниела, как он давится кусочками пластика. Я смотрю на нее. Белль стоит рядом со мной, уставившись на него. И выражение триумфа и облегчения на ее лице... ну, идеально.

— Вот! — рыдает Дэниел, задыхаясь и морщась, когда глотает. — Вот! Теперь ты счастлив?!

Я поворачиваюсь к Белль. — Я сейчас его вырублю, если ты не против.

Ее губы кривятся в презрительной усмешке. — Да, пожалуйста.

— Нет! Не надо...

Дэниел прислоняется к стене, когда рукоятка моего пистолета врезается ему в висок. Он хрюкает, падая на пол.

— Давай, — рычу я. Я убираю пистолет в кобуру. Белль ахает, когда я подхватываю ее на руки. Я разворачиваюсь, мчусь по коридору, а затем через ряд дверей в коридор технического обслуживания. Я следую тем же путем, которым пробрался сюда, до самой двери безопасности, которую я обезвредил и заклинил.

Снаружи я останавливаюсь и целую ее — долго и медленно. Я продолжаю целовать ее, пока не пойму, что мы не можем стоят даже секунду. Затем я сажаю ее на свой мотоцикл и перекидываю ногу, чтобы расположиться перед ней. Руки Белль скользят вокруг меня. Ее лицо прижимается к моей спине. Впервые за шесть месяцев мое сердце снова начинает биться.

Двигатель грохочет и пульсирует под нами. Шины находят опору. И вот мы уезжаем.

Я знаю, что это беда. Я знаю, что я сейчас сотрясаю ад. Я не подчинился прямому приказу Льва и краду что-то важное у Волковых.

Я знаю, что это может означать войну. Но мне насрать. Мне плевать на последствия или отголоски этого. Будь что будет, я буду бороться, как будто я боролся всю свою жизнь. И теперь, наконец, у меня есть за что бороться.

У меня есть она. И я никогда ее не отдам.

Мотоцикл мчится в ночь. Навстречу ветру, с ангелом на спине.

Мы были уже в нескольких милях от города, когда мой телефон начал звонить без остановки. И это был рингтон Льва.

Я отвожу мотоцикл на обочину дороги и глушу двигатель. Я поворачиваюсь и ухмыляюсь, когда вижу, как она смотрит на меня. Она закусывает губу, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не поцеловать ее.

— Я так скучала по тебе, — отчаянно шепчет она мне в рот. Я стону и продолжаю целовать ее, пока мои губы не онемеют, а телефон в кармане не взорвется.

Когда я отстраняюсь и наконец достаю телефон, ее взгляд падает на него.

— Он действительно разрывается.

Я пожимаю плечами, приподнимая бровь. — Да.

— Мы в дерьме, не так ли?

Я улыбаюсь. — Я, а не мы.

Белль качает головой. — Я знаю, что сказала. Просто чтобы было ясно, это мы.

Я ухмыляюсь. Но тут чертов телефон снова начинает разрываться. С рычанием я отвечаю на звонок и подношу его к уху.

— Ты чертов идиот.

— Лев...

— Чёрт возьми, Нико!! Ты хоть представляешь, что ты натворил?!

— Лев...

— Тебе вообще есть дело?! Нико, ты только что превратил это из переговоров в войну, которую мы...

— ЛЕВ! — кричу я. Когда он наконец замолкает на полсекунды, я вздыхаю. — Её принуждали. У них были рычаги давления на нее, и она может подтвердить, что они отмывают деньги через продюсерскую компанию. — Я качаю головой. — Чувак, она была для них "активом", потому что они, блядь, в ней нуждались, а не потому, что она часть схемы.