Я закрываю глаза, снова вижу красноту. — Они заперли ее, Лев, — шиплю я. — Они держали ее, как гребаную пленницу.

— Нико...

— Лев, — тихо говорю я. — Ты мой брат. Ты моя кровь. И я прошу тебя просто, черт возьми, доверять мне.

Он молчит секунду. Затем я слышу, как он медленно выдыхает. — Ты же знаешь, что я тебе доверяю, мужик, — бормочет он.

— И в этом тоже?

— Да, — вздыхает Лев. — Даже в этом. — Он снова вздыхает. — Ладно, черт. Я созову собрание и удостоверюсь, что Виктор на той же волне.

Я закрываю глаза и выдыхаю. — Спасибо.

— Но у тебя проблемы, приятель.

— Ни хрена себе...

— Нет, Нико, это чертовски крутое дерьмо.

Я хмурюсь. — В смысле?

— Юрий Волков только что сел в Москве на самолет, направляющийся в Чикаго.

Моя челюсть щелкает. Мой пульс колотится. — Погоди, что?

— Ты отобрал у них курицу, несущую золотые яйца, Нико, — рычит Лев. — Ты не клетку раскачивал, ты в глаз главному псу ткнул.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Белль. Луна сверкает сквозь облака и освещает ее лицо. Она откидывает волосы с лица и прикусывает губу, глядя на меня.

— Ответь мне вот на что, — вздыхает Лев. — Она того стоит?

— Ты знаешь...

— Сейчас на тебя обрушится вся мощь Волковской Братвы. Ты ударил их по кошелькам, Нико. Ты пнул их по гребаным яйцам. Они не позволят этому сойти с рук. Я прикрою твою спину, но мне нужно, чтобы ты на секунду задумался. — Он вздыхает. — Она того стоит?

Мне не нужно думать. Мне не нужно ни секунды.

— Да, — отвечаю я мгновенно.

Мой брат рычит. — Ну ладно, тогда ладно. Мы сделаем все, что сможем здесь. Но тебе нужно уйти и исчезнуть, сейчас же. — Он медленно выдыхает воздух. — Надеюсь, твои перчатки зашнурованы, брат. Потому что тебе предстоит битва всей твоей жизни.

Ветер развевает мои волосы. Мотоцикл ревет подо мной, и я прижимаюсь к его спине. Я прижимаюсь лицом к его мышцам и к его запаху. Я хочу утонуть в его запахе. Я хочу зарыться в его объятиях.

Огни городов меркнут в темноте лесов. Я понятия не имею, куда мы идем, и мне все равно. Мне искренне все равно, куда я иду с этим мужчиной, пока я с ним.

Я прижимаю его к себе и улыбаюсь как идиотка, целуя его в спину. Я даже не знаю, чувствует ли он это, но я делаю это снова, потому что могу. Потому что впервые за шесть месяцев я снова прикасаюсь к нему.

Мы едем, честно говоря, не знаю, сколько времени. Потом мы съезжаем с шоссе на более сельскую дорогу. Там только возвышающиеся сосны и звезды над нами. Буря дерьма позади нас — русские, Дэниел, моя карьера... все это просто исчезает.

Дороги становятся все более и более сельскими, пока мы не поднимаем пыль на грунтовой. Нико замедляет мотоцикл, когда мы поворачиваем за угол. И там, на поляне среди деревьев, со спокойной водой озера позади нее, стоит небольшая хижина.

Он паркуется перед домом и глушит двигатель. Внезапно мы купаемся в звуках леса — сверчков, ночных птиц, лягушек из озера. Светлячки светятся и кружатся вокруг нас. И я просто держу его, как будто не хочу его отпускать. Потому что этот сон может исчезнуть. А потом я проснусь запертая в своем доме в Лос-Анджелесе, и над моей головой снова будет висеть этот меч.

Но я не там. Меч исчез. Это реально.

Мы молча слезаем с мотоцикла. Нико берет меня за руку и ведет к входной двери. Под свободной черепицей сбоку спрятан ключ. Дверь распахивается, и мы ступаем в темноту. Я жду на кухне, пока Нико просовывает голову в гостиную, и, как я предполагаю, в спальню дальше по коридору. Закончив, он возвращается и держится за дверной проем на кухню, глядя на меня сквозь темноту.

Мой пульс колотится. Моя кожа покалывает.

— Ближайшие соседи находятся где-то в пяти милях отсюда, и Братва Кашенко владеет этим на законных основаниях. Но, — пожимает он плечами. — Мы не должны устраивать дома вечеринку.

Я ухмыляюсь. — Ну, черт. Вот и все мои планы на вечер пошли прахом.

Он ухмыляется в ответ. Я прикусываю губу. Внезапно я понимаю, что не уверена, что происходит сейчас. Потому что я не знаю, кто мы. Я знаю, что я без ума от него. Я знаю, что я не переставала думать о нем и фантазировать о нем с той ночи шесть месяцев назад.

Но прошло уже полгода. Я имею в виду, кто мы? Он забрал меня из-за русских войн? Или из-за меня? Я хочу его, ужасно. Но он...

С рычанием, как у зверя, Нико внезапно проносится через кухню, прямо ко мне. Я задыхаюсь, отступая назад. Но он врезается в меня, как стихия. Он рычит, поднимая меня на руки, отталкивая нас назад, пока моя спина не ударяется о кухонную дверь.