Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть в зеркало. Нет, но я готова, как никогда, я полагаю. Пока я могу просто выкинуть его из головы.

Нико.

Но это просто еще одна вещь, которая, я уверена, никогда не закончится. Никогда.

Когда дверь открывается на красную дорожку, я готова. Пластиковая, фальшивая улыбка продолжается, и я выхожу, чтобы смеяться и улыбаться миллиону вспышек камер. Дэниел выскакивает из лимузина под овации своих обожающих, в основном молодых и женских, фанаток.

Я сопротивляюсь желанию повернуться и пнуть его по яйцам. Отчасти потому, что я всегда чувствую, что хочу это сделать. Но также потому, что возле лимузина проехал мотоцикл, и у меня голова пошла кругом. Дэниел провел следующие пятнадцать минут, называя меня разными версиями слова "шлюха".

Придурок берет меня за руку, мы улыбаемся и неторопливо идем по красной дорожке. От Дэниела воняет ликером и киской, но мне приходится стоять и улыбаться, пока девять сотен разных журналов и блогеров делают нашу ебучую фотку.

Но это моя новая роль, моя вечная роль.

На последних нескольких фотографиях рука Дэниела скользит вниз к моей заднице. Я продолжаю улыбаться и отмахиваться от нее со смехом. Но к двадцатому разу я готова выколоть ему чертовы глаза своими шпильками.

Когда мы заходим внутрь, я резко поворачиваюсь к нему.

— Если ты, блядь, еще раз меня тронешь, — шиплю я. — Я отрежу твою гребаную руку...

Он дает мне пощечину. Сначала я даже не понимаю, что произошло. Это так внезапно и так шокирующе, что я не могу это осознать. Затем я смотрю на него в ужасе.

— Ты, ублюдок...

Я задыхаюсь, когда Дэниел бросается на меня. Он толкает меня за угол, в темную нишу и швыряет меня в стену. Страх пронзает меня. Дэниел — мудак, но он не слабак.

— Вот как теперь все будет работать, — яростно рявкает он. — Ты моя девушка.

Я усмехаюсь. — Ты бредишь.

— Ну, Белль, — шипит он. — Для камер и публики — это так. Поэтому я решил начать играть роль более по-настоящему.

— Что, черт возьми, это значит...

— Это значит, — рычит он. — Что отныне, если я захочу прикоснуться к тебе? Я, блядь, это сделаю.

— Это вообще не входит в нашу сделку, — шиплю я.

Дэниел усмехается. — Я меняю условия сделки. — Он смотрит на меня с вожделением. — Так что, дорогая, если я хочу твой рот, я, черт возьми, его возьму. Если я захочу нагнуть тебя и трахнуть как шлюху, я, черт возьми, это сделаю.

Я смотрю на него в ужасе. — Ты гребаный монстр.

— Я чертов Дэниел Крю, детка, — невнятно говорит он. — Я самый горячий мудак на планете Земля. Тебе повезет, если я тебя трахну.

Я поднимаю на него глаза. — Позволь мне прояснить ситуацию. Если ты тронешь меня, я отрежу все, чем ты меня коснешься.

Он ухмыляется. Затем он смотрит на часы. — Чёрт. Мы опоздаем. — Он поднимает глаза и смотрит на меня. — Иди в ванную и приведи себя в порядок. Будь на своем месте в...

— Иди на хер, — кипячу я.

Его губы скривились. — Я сказал, будь на своем месте через пять минут, иначе, помоги мне бог, твои сиськи попадут в интернет.

Он поднимает телефон и ухмыляется. — И прежде чем ты подумаешь о том, чтобы заставить свою маленькую приятельницу Ривер пойти ко мне домой или сделать что-то еще и испортить мои компьютеры, они все здесь. Никаких облаков, никаких жестких дисков. Мое влияние на тебя не покидает меня. Никогда.

Дэниел отшатнулся и покосился на меня. — Иди, приведи себя в порядок. Через пять гребаных минут будешь сидеть рядом со мной и улыбаться, а не то… — Он поворачивает голову. — Эй! Немного помощи!

Из-за угла выходят двое огромных, неповоротливых русских — новые телохранители Дэниела. Он кивает мне.

— Смотрите за ней. Через пять минут, если понадобится, тащите ее задницу в тот зал и садитесь на место рядом со мной.

Он поворачивается и шатается. Я подавляю рыдания в своих руках. Я поворачиваюсь, дрожа, когда я хлопаю дверью в ванную. Я вдыхаю воздух, пытаясь замедлить свое бешено колотящееся сердце. Я чувствую, как ужас и отвращение сворачиваются внутри меня, когда я наклоняюсь над раковиной.

Так продолжаться не может. Должен быть какой-то выход. Я должна выбраться. Но сначала я должна это сделать. Я должна продолжать играть эту роль, пока не найду способ сбежать.

Я закрываю глаза. Шесть месяцев назад, когда мне казалось, что мир рушится вокруг меня, у меня был выход. У меня был незнакомец, мотоцикл и великое неизвестное. Я нашла Трабла, и он оказался тем выходом, в котором я нуждалась.

Но Трабл ушла. На этот раз спасения нет.

Кто-то стучит в дверь ванной. Я вздрагиваю и смотрю вниз. — Я иду, ладно!?

Я делаю последний медленный вдох. Раздается второй удар в дверь.

— Отвали! — кричу я.

Я поворачиваюсь и иду к двери. Я хватаю ручку и дергаю. — Я здесь, ладно? Мы можем...