Она краснеет и проводит зубами по нижней губе. Медленно она подгибает под себя ноги и садится. Она садится на край кровати. Ее лицо ярко-красное, глаза широко раскрыты, но она не знает, куда смотреть. Они продолжают опускаться на мой член, прежде чем она пытается поднять их обратно к моим глазам. Она слегка дрожит, и ее руки сжимают край кровати.

Каким-то образом она превратилась из знойной соблазнительницы, развалившейся на кровати, в нервную, невинную школьницу. Она выглядит почти испуганной. На секунду я хмурюсь и думаю, не зашел ли я слишком далеко. Известная секс-кошечка или нет, она молода. Ей восемнадцать. Есть вероятность, что я принял ее показную браваду и попытку немного подразнить за правду, которой она на самом деле не является.

— Я возьму полотенце, — тихо бормочу я, когда она дрожит. Да, черт, я зашел слишком далеко в этой игре в поддразнивание.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Но когда Белль медленно распрямляет ноги и оставляет их слегка раздвинутыми, я останавливаюсь. Мой взгляд снова возвращается к ней. Я вижу румянец на ее лице. Я вижу, как ее соски твердеют и розовеют на фоне тонких кружевных чашечек ее бюстгальтера.

Я вижу потемневшее, мокрое пятно на ее трусиках, прямо между бедрами.

Она сглатывает, дрожа. Я знаю, что мне следует уйти. Мне нужно уйти. Мне нужно вытащить себя из этого дверного проема, забаррикадировать дверь мебелью, подрочить и прекратить это дерьмо, сейчас же.

Но я не могу пошевелиться. Я даже не могу отвести от нее взгляд. Я смотрю на нее, как будто умираю с голоду, а она — мой последний обед. Воздух между нами словно шипит. В комнате становится жарче. Мой пульс гипнотически стучит в ушах. Мои руки сжимаются, а затем снова разжимаются.

— Нет, — хрипло шепчет она.

Моя челюсть сжимается. — Нет, что.

— Нет, — сглатывает она. — Ты не такой, как все парни в Голливуде, — шепчет она. — Ты не похож ни на одого из парней в Голливуде.

Зубы Белль снова царапают ее губу, когда она немного выгибает спину. Она закусывает губу и снова прикусывает ее зубами. И на этот раз это соломинка, которая ломает спину этого верблюда.

Мой мозг посылает сигнал. Мои ноги откликаются, и я переступаю через дверной проем в ее комнату. У Белль перехватывает дыхание. Она тихонько скулит, а ее взгляд падает на мои ноги, прежде чем снова скользнуть к моему лицу.

— Ты проиграл, — хрипло шепчет она, когда я целеустремленно приближаюсь к ней. Она задыхается и сползает обратно на кровать, закусывая губу, опираясь на локти, когда я бросаюсь к ней. Белль скулит, когда я проталкиваюсь между ее ног и наклоняюсь над ней, приближая свое лицо и губы на дюйм от ее.

— Если ты так говоришь, — рычу я. Моя рука скользит в ее волосы на затылке, хватая их в кулак. Но ее стон заглушается, когда мой рот прижимается к ее рту, и я глубоко целую ее.

Ощущение ее мягких, пухлых губ — словно сладкое облегчение. Это словно прорыв плотины. Я рычу ей в рот, пробуя ее сладость. Она дрожит напротив меня, но также нетерпеливо стонет, когда я толкаю ее обратно на кровать. Ее руки дрожат на одеяле, прежде чем они двигаются, чтобы коснуться меня.

Ее мягкие, маленькие пальцы скользят по моим бицепсам. Моя рука напрягается в ее волосах. Другая приземляется на ее бедро. Мой большой палец касается кружева ее трусиков. Белль стонет мне в рот. Ее руки становятся смелее. Одна скользит, чтобы обхватить мою челюсть, когда она страстно целует меня. Другая движется к моим ребрам. Она движется ниже, но затем, кажется, останавливается, прежде чем опустится слишком низко.

Но я не собираюсь себя останавливать.

Я целую ее глубоко, всасывая ее язык между губами. Она стонет и дрожит напротив меня. Ее тело выгибается, чтобы прижаться к моему. Я скольжу рукой по кромке ее трусиков. Мои пальцы скользят под материал, и Белль скулит. Ее живот напрягается под моей рукой, и я скольжу глубже.

Она такая гладкая, такая чертовски мягкая. Такая чертовски шелковистая. Моя рука ныряет под ее трусики, чтобы обхватить ее холмик. Мой толстый палец гладит ее губы, и я рычу ей в рот. Она мокрая, такая невероятно мокрая и скользкая для меня. Мой палец вдавливается в нее. Белль отстраняется от моего рта, чтобы громко застонать. Но затем она снова врезается своими губами в мои.

Она цепляется за меня, задыхаясь, когда я скольжу пальцем по ней. Я распределяю ее соки вверх и провожу пальцем по ее ноющему твердому клитору. Ее бедра двигаются вместе со мной, жадно толкаясь в мою руку. Я добавляю больше давления, и ее ногти впиваются в мою кожу.

— Это я проигрываю? — рычу я. Она только скулит в ответ, дрожа от моего прикосновения. Мой член так сильно прижимается к ее бедру, что предварительная сперма стекает по ее нежной коже. Я быстрее тру ее клитор. Белль визжит, снова отрываясь от моих губ. Ее лицо корчится от удовольствия, и она кричит.

— О Боже... — хнычет она.