— Нет, — рычит Николай, качая головой, когда я смотрю на него. Его лицо выглядит морщинистым и затемненным.

— Нет что?

— Нет, я не целую девушек, у которых есть гребаные парни.

Я хмурюсь. — У меня нет парня...

— Довольно сложно лгать, когда речь идет о чем-то, что красуется на обложках всех газетных сплетен в мире, принцесса.

Мой рот сердито сжимается. — Прости?

Он закатывает глаза. — Извини, виноват. Думаю, это "игра", а не ложь, когда вам за это платят. Может, ты просто запуталась.

Я сердито смотрю на него. Я выскальзываю из кровати, утаскивая за собой одеяло. Я мчусь обратно в ванную, проскальзываю за дверь и натягиваю халат. Затем я мчусь обратно.

— Иди нахуй, отсюда.

Его прекрасные глаза впиваются в мои. — Отлично.

Он оборачивается, но мой гнев вырывается наружу.

— Тебе никогда не приходило в голову, что эти журналы полны дерьма?!

Он резко поворачивается ко мне. — Да, на самом деле, — резко говорит он. — Точно так же, как мне раз или два приходило в голову, что профессиональные актрисы — довольно хорошие лжецы.

Мои глаза сужаются. — Я почти уверена, что только что сказала тебе убираться из моей комнаты.

— О, сейчас же, ваше высочество. Могу ли я сделать что-нибудь еще...

Я сердито шиплю, когда пихаю его обратно через соединительные двери между нашими комнатами. Я захлопываю дверь, когда отворачиваюсь от него. — Мудак, — бормочу я, кипя от злости.

— К вашем услугам, сладенькая.

Я задыхаюсь. Я разворачиваюсь к двери и хмурюсь. Она не закрылась, потому что вся ручка и защелка с моей стороны оторваны от дверной коробки.

— Ты что, сломал мою чертову дверь?

— Да, вот что происходит, когда ты кричишь так, будто тебя убивают, а твоя дверь заперта.

— Ну, извини, что заперла! Просто в соседней комнате сидит один наглый, вооруженный незнакомец!

Он смотрит на меня. Я смотрю в ответ.

— Запри свою сторону.

— Не могу.

— Почему нет, черт возьми?!

Он пожимает плечами. — У меня тоже сломана дверь.

Я закатываю глаза. — Неандерталец.

— Слесари меня любят.

Я смеюсь. Но быстро захлопываю губы и снова смотрю на него.

— Ну, оставайся в своей комнате.

— Да, дорогая.

Я стону и отворачиваюсь от него. Я топаю к своей кровати и сажусь на опираясь на изголовье кровати. Я включаю телевизор и начинаю бездумно переключать каналы. Я пытаюсь сделать вид, что мы не поцеловались только что снова. Я пытаюсь не думать о том, что он только что увидел меня голой и прижал меня к стене ванной.

Я стараюсь не думать о том, как это было чертовски горячо.

Но через несколько минут я просмотрела все пять каналов на телевизоре, но ничего не нашла. Я убавляю громкость рекламы на экране и настраиваю уши на полуоткрытую дверь в его комнату. Тишина.

— Так кого же ты целуешь?

Мое лицо горит, как только я это выпаливаю. Это как раз то, что хочется схватить и засунуть обратно в глотку. Но слишком поздно. Оно вырвалось. Я это сказала.

Мой пульс учащается. Это опасная игра, которую я только что начала.

— Прошу прощения?

Я ахаю и поворачиваю голову. Николай стоит в дверях, глядя на меня. Я сглатываю комок в горле и закусываю нижнюю губу.

— Хм?

— Ты меня услышала, — рычит он.

Я снова сглатываю и пожимаю плечами. — Ты просто кажешься парнем, которому на самом деле все равно, есть ли у девушки, которую он целует, парень или нет, вот и все.

Его глаза сужаются. — Осторожно, — рычит он.

Все мое тело напрягается.

— И ты ничего обо мне не знаешь.

Я закатываю глаза. — Ладно, я, может, и молода...

— Тебе действительно восемнадцать?

Я тонко улыбаюсь. — Может быть? Я имею в виду, кто знает? Я профессиональная лгунья и все такое.

— Белль...

Я вздыхаю. — Да, мне восемнадцать. Как будто таблоиды когда-нибудь смогут это пережить. В любом случае, я говорила, что, может, я и молода, но я много лет прожила в Голливуде.

— Значит?

— Это значит, что ко мне почти половину жизни приставали парни, точно такие же, как ты.

Он хмурится. — Я искренне сомневаюсь, что они были такими, как я.

— Высокомерный? Наглый? Пытаешься трахнуть звезду часа?

Он мрачно усмехается, качая головой. — Как я уже сказал, принцесса, ты ни черта обо мне не знаешь.

— То есть ты не собирался сделать ничего, кроме как поцеловать меня?

Что я делаю? В какую игру я играю? Почему я сейчас играю с огнем?

Глаза Николая ожесточились. Но потом он небрежно пожал плечами. — Эх, это был неплохой поцелуй.

Я поджимаю губы. — Правда, — говорю я коротко.

— Бывало и лучше.

Я закатываю глаза. — Пожалуйста. Ты бы с радостью воспользовался шансом меня трахнуть.