Она закусывает губу. — Я имею в виду...

— Это довольно простой ответ: да или нет, — рычу я.

Ее глаза закрыты. Голова кивает.

— Да.

Я отстраняюсь от нее. Я ненавижу, что делаю это, но я не могу этого сделать. Я и так на грани. Но я не могу этого сделать. Может быть, я хочу — отчаянно. Может быть, мой член тверже, чем когда-либо, от перспективы взять ее в самый первый раз — протолкнуться в эту горячую маленькую киску и почувствовать ее открытую в первый раз.

Но я знаю, что не смогу.

Я отшатываюсь от кровати, тяжело дыша. Мой взгляд скользит по ней. Я хочу ее, сильно. Но я не могу. Я не могу быть тем мужчиной. Я не могу быть еще одним взрослым парнем, подкрадывающимся к едва совершеннолетней маленькой девочке и тянущим ее в постель, чтобы взять то, что он не имеет права брать.

— Подожди...

— Я должен идти.

Я поворачиваюсь, ненавидя каждый свой шаг, когда выхожу из ее комнаты и иду в свою.

Два года назад:

— Белль.

Я смотрю сквозь стеклянную стену окон офиса Джима на рекламный щит снаружи. Это новый фильм, и я вижу название, но не читаю его.

— Белль?

Я хмурюсь, перечитывая название в десятый раз.

— Белль?

Я моргаю и отвожу глаза. Джим хмурится через стол, глядя на меня.

— Ты в порядке?

Я киваю. — Хорошо.

Но я не в порядке. Прошло два месяца, и я далека от чертового благополучия. Но я знаю реальность. Я знаю, что я нахожусь на переломном этапе своей карьеры. Если я сейчас отпущу газ, даже чтобы погоревать, поездка окончена.

— Знаешь что? — Джим качает головой. — Этот мы пропускаем.

— Нет, Джим...

— Я серьезно. Белль, у тебя много дел, и многое нужно переосмыслить.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, — мягко говорит он. Джим может быть настойчивым и иногда немного оторванным от человеческой стороны этого бизнеса. Но он не плохой парень. Это его работа — быть настойчивым. Это его работа — смотреть на меня и других клиентов как на активы, которые можно использовать. Вот почему он один из лучших агентов в Лос-Анджелесе.

— Послушай, прошло всего два месяца. Твоя тетя согласилась бы со мной. Тебе нужно притормозить. Потрать несколько месяцев, чтобы почтить ее и осознать...

— Джим, — тихо говорю я. Его брови поднимаются. — Мы оба знаем, что если я возьму несколько месяцев, все кончено.

Его рот кривится. Это его невербальный способ сказать "извини, но да".

Два месяца назад рак яичников забрал мою тетю Селин. Жестокая ирония в том, что она вообще не могла иметь детей из-за какой-то проблемы с яичниками. Потом они пошли и убили ее.

С тех пор я технически являюсь эмансипированной несовершеннолетней. Мне шестнадцать, и в Калифорнии, пока я получаю образование и имею место для проживания, я могу это делать. Студия предоставляет лучших репетиторов, которых можно купить за деньги, а что касается жилья? Ну, у меня чистый капитал в шесть миллионов долларов. Я не думаю, что буду голодать.

Но я все еще нахожусь на переломном этапе. Я становлюсь старше. Как бы отвратительно самонадеянно это ни звучало, я становлюсь красивее. Но это проблема, когда ты знаменит тем, что ты "миленький ребенок". Никто не отдаст роль "милого ребенка" кому-то с сиськами и пухлыми губами.

Да, студии бросали мне "сексуальные" роли с тех пор, как я начала входить в пубертатный период. Но я всегда говорила "нет". Я не хотела играть стриптизершу. Я не хотела играть распутную лучшую подругу. Это просто не я.

Но теперь части высыхают. Теперь дело за малым: сделай или умри.

— Итак, есть одно шоу, о котором я хотел тебя спросить.

— Нетфликс?

Он качает головой. — Шведское общественное вещание.

Мое лицо вытянулось. — Что?

Джим делает благородную попытку выглядеть обнадеживающим. — Это эээ... это не плохая роль! Это историческая драма о короле Швеции Густаве Пятом.

Мое сердце замирает.

— Да, да, ты будешь... — он хмурится и смотрит вниз на свой планшет. — Эбба Нильссон. — Он слабо улыбается и поднимает взгляд. — Она была главной экономкой короля, с которой он якобы играл в теннис.

— Джим…

— Слушай, это действительно неплохая роль. Я имею в виду, — он слабо усмехается. — Я не уверен, что Оскары слишком уж связаны со Шведским общественным вещанием, но...

— Джим.

Он поднимает взгляд. — Белль, — вздыхает он. — Слушай, я понимаю. Ты можешь мне не верить, но я верю. Ты едва ли первая моя клиентка, которая не хотела быть секс-символом, потому что хотела, чтобы тебя воспринимали всерьез. Но не всем дано стать Джулией Робертс, детка. Не всем дано стать секс-символом и серьезной актрисой Оскара.