Она играет со мной. Она играет в игру, и это, блядь, работает. Она все еще ухмыляется, не делая ничего, чтобы скрыть тот факт, что она почти голая, когда вытаскивает наушники.

— Извини, я тебя потревожила? — Она невинно хлопает глазами. Она продолжает в том же духе, и я собираюсь нагнуть ее над кроватью и выебать из нее "невинность".

Но я как-то беру себя в руки. Я успокаиваю свои нервы и усмиряю зверя внутри.

— Меня? Нет, — пожимаю я плечами. — Ничего такого, чего я раньше не видел.

Ее ухмылка исчезает. Ее губы поджимаются. Она выглядит взбешенной, и я ухмыляюсь. Что-то мне подсказывает, что "самая горячая девушка Голливуда" не привыкла, чтобы мужчины говорили ей, что она "обычная". Даже если в моем случае это полная гребаная ложь. Она более чем обычная. Она чертовски идеальна.

Она чертова богиня.

Но потом она, кажется, спохватывается. Она отводит плечи назад, выпячивая грудь. Чашечки кружевные и прозрачные, и я буквально вижу, как розовые соски упираются в них. Я стону, но сохраняю самообладание. Еле-еле.

— Знаешь, все, что тебе нужно сделать, это пересечь дверной проем, — ухмыляется она. — Знаешь, признать поражение?

— То же самое касается и тебя.

— Ну, этого не произойдет.

Я ухмыляюсь. — То же самое.

Ее язык медленно выскальзывает, чтобы смочить губы. Ее яркие голубые глаза наполняются дымчатым, похотливым жаром. — Ты уверен, что я тебя не беспокою? Я могу что-нибудь надеть, — мурлычет она.

Я пожимаю плечами. — Эй, как хочешь, принцесса.

— Ладно! — говорит она весело. Она поворачивается и роняет один из своих наушников. Она дуется. — О, черт возьми. — Белль медленно поворачивается и, не сгибая колен, наклоняется, чтобы поднять его с пола, давая мне полный обзор ее идеальной — действительно идеальной, упругой, мягкой, соблазнительной попки, разделенной прямо посередине ее кружевными стрингами.

Мои зубы скрежещут. Рычание грохочет в моем горле.

Я могу многое вынести. Но, черт возьми, я смотрю на самую известную поп-звезду на земле, в трусиках. Наклоняясь для меня. Мужчины убили бы за это.

Я стону и сжимаю руку в кулак у себя на боку. Но я не сломаюсь вот так. Она играет в игру — опасную. Но сломаюсь не я.

Она все еще наклонилась, пытаясь подразнить меня, когда я поворачиваюсь и ухожу. Я ухмыляюсь, когда слышу, как она бормочет себе под нос "какого хрена", когда понимает, что я не пялюсь на нее. Но когда я снимаю джинсы и боксеры и бросаю их ей в глаза с ее стороны, я слышу, как она втягивает воздух.

— Я просто приму душ. Ты не против, принцесса? — кричу я.

— Лучше прими холодный, — бросает она обратно.

Я усмехаюсь и захожу в ванную. Мне бы следовало принять холодный душ. Но я держу его приятным и обжигающе горячим. В конце концов, я убил семерых человек ранее. Но это не то, о чем я думаю, когда намыливаюсь под струей.

Я думаю о ней. Я думаю о том, как туго были натянуты эти трусики на ее маленькой киске, когда она наклонилась для меня. Я думаю о съемках для журнала и о солнцезащитном креме, капающем с ее сисек.

Я стону, когда мой член становится толще и тверже, пока не начинает пульсировать, опухший и непристойный, между моих ног. Я обхватываю его мыльным кулаком и тихо шиплю. Но затем я опускаю руку и качаю головой.

Хватит. Мне что, четырнадцать?

Я все еще твердый, когда ополаскиваюсь. Я все еще пульсирую, когда выхожу и вытираюсь. Дверь между нашими комнатами, очевидно, все еще открыта, и я ухмыляюсь. В эту чертову игру могут играть двое.

Голый и твердый как камень, я подхожу к открытой двери. Я прислоняюсь к ней, и мой взгляд падает на нее. Она лежит поперек кровати, прокручивая свой телефон. Она лежит на животе, ноги вместе, ее задница направлена к двери. И она все еще в своем чертовом лифчике и трусиках.

— У тебя нет запасного полотенца?

— Нет, я...

Она поворачивается, чтобы взглянуть через плечо, и ее челюсть отвисает. Ее лицо становится ярко-красным, а ее взгляд падает прямо на мой член, когда ее глаза расширяются на ее красивом личике.

— Нет? Полотенец нет?

Она глотает. Она все еще просто смотрит на мой толстый, пульсирующий член. Ее язык смачивает губы. Но затем она, кажется, спохватывается. Она издает звук "ип", когда быстро поднимает свой взгляд к моему, ее лицо все еще пульсирует от жара.

— Эм...

Я торжествующе ухмыляюсь. — Ты в порядке, принцесса?

— Да, — быстро выпаливает она. Ее глаза снова начинают опускаться, и я почти вижу, сколько сил ей требуется, чтобы заставить их смотреть мне в глаза.

— Ты, кажешься, взволнованной. Мне что-нибудь надеть?

— Я...

— Все такой же, как все парни в Голливуде?