Я поерзала на умывальнике, чтобы посмотреть на себя в зеркало, затем поднесла иглу к губам. Я никогда никого не зашивала, тем более себя. Я ненавидела иглы. Мне даже пришлось закрыть глаза, когда мне делали укол. Маттео наблюдал за мной, и я не хотела выглядеть слабой для него, поэтому я подтолкнула кончиком иглы свою губу, подпрыгнула от боли и снова отстранилась.

— Черт. Это чертовски больно.

Я покраснела, потом посмотрела на Маттео.

— Давай. Смейся.

Маттео выхватил иглу у меня из рук.

— Это не сработает.

— Знаю, — пробормотала я. — Ты можешь это сделать?

— Будет больно. Я ничего не имею против боли.

— Ты когда-нибудь накладывал себе швы?

— Несколько раз.

— Тогда я справлюсь с тем, что ты меня зашьешь. Просто сделай это.

Он протянул мне Тайленол.

— Возьми несколько штук. Они не помогут сразу, но сработают позже.

— Водка тоже помогает.

— Полагаю, ты узнала об этом за месяцы, проведенные в бегах, — сказал он с улыбкой, граничащей со страхом. Он еще не задавал слишком много вопросов. Даже о других парнях, кроме Сида. Может, он не хотел знать, а я все равно не скажу. Достаточно того, что из-за меня погиб невинный человек. Я не называла ему имена других парней, с которыми целовалась, чтобы он их не убил. Смерть была слишком суровым наказанием за поцелуй, за что угодно, но такой мужчина, как Маттео, не согласился бы с этим.

— Помимо всего прочего, — сказала я, потому что никогда не знала, когда нужно закрыть рот. И какой момент лучше выбрать для того, чтобы спровоцировать кого-то, чем до того, как он собирался ткнуть вас острой иглой.

— Держу пари, — сказал он, и страшная улыбка стала еще страшнее. Маттео взял меня за подбородок. — Постарайся не двигаться.

Я напряглась, когда он прикоснулся иглой к моей губе. Несмотря на мои насмешки, Маттео был осторожен, когда зашивал меня. Каждый раз, когда игла пронзала мою кожу, глаза наполнялись глупыми слезами, мне было чертовски больно. Я боролась с ними так долго, как только могла, но в конце концов некоторые из них потекли по моим щекам. Маттео промолчал, чему я была рада. Для него это, вероятно, ничего не значило. Когда он положил иглу после того, что казалось вечностью, но, вероятно, прошло меньше пяти минут, я быстро вытерла слезы со щек, смущенная тем, что проявила слабость перед ним.

— Еще больше распухнет. Завтра утром у тебя будет толстая губа, — сказал Маттео.

Я посмотрела на свое отражение. Моя губа уже сильно распухла с тех пор, как я видела ее в последний раз, или, может быть, это было мое воображение. Я оттянула нижнюю губу, чтобы проверить швы. Снаружи их не было видно. По крайней мере, у меня не будет уродливого шрама.

— Ты не можешь жениться на мне в таком виде. — я показала на свое лицо. — Мы должны отложить свадьбу.

Маттео с легким смешком покачал головой.

— Ни за что на свете. Ты больше не выскользнешь из моих рук, Джианна. Мы поженимся сегодня. Ничто меня не остановит.

Глава 11

Джианна

После того, как о моей губе позаботились, нам с Арией разрешили пойти в мою старую комнату, пока мужчины обсуждали свадьбу. Двум телохранителям было приказано следить за мной. Один ждал у двери, другой под окном, на случай, если я решу вылезти. Как только дверь моей комнаты закрылась, я прислонилась к ней и судорожно вздохнула.

Ария коснулась моей щеки.

— Как твоя губа?

— В полном порядке. Маттео зашил ее мне.

— Я так рада, что он решил жениться на тебе.

Мои брови взлетели вверх.

— Не ты, Ария.

Ария потянула меня к кровати и заставила сесть.

— Отец отдал бы тебя в наказание одному из своих солдат, Джианна. И ты можешь быть уверена, что он выбрал бы наименее привлекательный вариант. Кого то очень противного. Он очень зол на тебя. Маттео неплохой выбор. Он должен заботиться о тебе, если так долго искал тебя.

— Он гордый человек. Гордость заставила его преследовать меня.

— Может быть, — неуверенно сказала она. Она взяла щетку с тумбочки. Все было так, как я оставила полгода назад. Я удивилась, что отец не сжег все мои вещи. Я так устала, что едва могла держать глаза открытыми. Было почти семь вечера. В Германии было уже за полночь. Я не могла поверить, сколько всего произошло с тех пор, как я проснулась в Мюнхене этим утром.

— Оно того стоило? — тихо спросила Ария, расчесывая мои волосы.

Я не могла вспомнить, когда она делала это в последний раз. Ее пальцы приятно касались моей головы, и я с трудом подавила желание уткнуться лицом в ее живот и заплакать.

Я встретила ее сочувственный взгляд, и ее понимание почему-то привело меня в ярость.