— Хватит, — сказала Ария, и вдруг Лука потянул ее назад, а Маттео крепко схватил меня за руку и повел из комнаты по коридору в ванную. Я не была уверена, был ли это шок от того, что случилось, или скорость, с которой Маттео оттащил меня, но я не сопротивлялась, только спотыкалась, даже не потрудившись остановить кровь, капающую на мою рубашку с разбитой губы. Маттео втолкнул меня в ванную, вошел следом и запер дверь.

Я уставилась на свое отражение в зеркале. Мой подбородок был в крови, и еще больше крови капало из пореза в нижней губе на мою рубашку. Моя губа уже распухла, но я была рада обнаружить, что мои глаза сухие, без единого признака слез. Маттео появился позади меня, возвышаясь надо мной, темные глаза изучали мое изуродованное лицо. Без своей фирменной акульей ухмылки и высокомерного веселья он выглядел почти сносно.

— Ты не знаешь, когда заткнуться, да? — пробормотал он. Его губы сложились в ухмылку, но это выглядело как-то неправильно. В его глазах было что-то тревожное. Взгляд в них напомнил мне тот, который я видела, когда он имел дело с русскими пленниками в подвале.

— Ты тоже, — сказала я и поморщилась от боли, пронзившей мою губу.

— Верно, — сказал он странным голосом. Прежде чем я успела отреагировать, он схватил меня за бедра, развернул и поднял на умывальник. — Вот почему мы идеально подходим друг другу.

На его лице снова появилась высокомерная улыбка. Ублюдок встал у меня между ног.

— Что ты делаешь? — прошипела я, отодвигаясь от края умывальника, чтобы увеличить расстояние между нами и толкая его в грудь.

Он не сдвинулся с места, слишком сильный для меня. Улыбка стала шире. Он схватил меня за подбородок и приподнял мою голову.

— Я хочу взглянуть на твою губу.

— Мне не нужна твоя помощь. Может, тебе стоило остановить моего отца, чтобы он не разбил мне губу.

Вкус крови, сладкий и медный, заставил мой желудок сжаться и напомнил мне о более темных образах.

— Да. Я должен был, — сказал он мрачно, его большой палец слегка коснулся моей раны, когда он приоткрыл мои губы. — Если бы Лука не удержал меня, я бы вонзил нож в спину твоего отца, и будь прокляты последствия. Может быть, так и будет.

Он отпустил мою губу и вытащил длинный изогнутый нож из кобуры под пиджаком, прежде чем повертеть его в руке с расчетливым выражением лица. Затем его глаза метнулись ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я убил его?

Боже, да.

Я вздрогнула при звуке голоса Маттео. Я знала, что это неправильно, но после того, что сказал сегодня отец, я хотела увидеть, как он молит о пощаде, и я знала, что Маттео способен поставить кого угодно на колени, и это волновало меня. Именно поэтому я хотела уйти из этой жизни. У меня был потенциал для жестокости, и эта жизнь была ее причиной.

— Это означало бы войну между Чикаго и Нью-Йорком, — просто сказала я.

— Видеть, как твой отец истекает кровью у моих ног, стоит риска. Ты того стоишь.

Я не была уверена, шутит он или нет, но это было слишком...серьезно. Я хотела поцеловать его за эти слова, но это было неправильно. Маттео ошибался. Как и все остальные.

Не так давно я видела, как убили Сида, и знала, что с таким же успехом мог нажать на курок Маттео. Я не могла позволить ему вмешиваться в мои мысли. Он был слишком хорош в этом.

Я снова толкнула его в плечо.

— Мне нужно позаботиться о губе. Если тебе больше нечего делать, кроме как стоять рядом, уйди с дороги.

Он по-прежнему не двигался с места и был слишком силен, чтобы сдвинуть его с места. Его мышцы напряглись под рубашкой, заставляя меня задуматься, как бы он выглядел без нее. Неправильно. Так неправильно.

Он положил нож на стойку рядом со мной.

— Ты не должен оставлять острые предметы в моей досягаемости, когда я злюсь.

— Думаю, я рискну, — сказал он, упираясь ладонями в мои бедра, не оставляя мне выбора, кроме как откинуться назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Прекрати, — прорычала я, потому что от него слишком хорошо пахло, и я почувствовала, что мое тело хочет придвинуться ближе, затем снова вздрогнула. Я подняла руку и пощупала нижнюю губу. Казалось, она распухла еще больше и все еще кровоточила.

Маттео убрал мою руку.

— Ты сделаешь только хуже. Нужно наложить швы. Вызвать врача?

— Нет, — быстро ответила я. Я не хотела, чтобы еще кто-нибудь узнал, и больше всего я не хотела, чтобы мой ублюдочный отец узнал, что ему удалось разбить мне губу. — Я сделаю это сама.

Маттео поднял брови. Он отступил на шаг и быстро осмотрел шкафы, прежде чем достал аптечку. Он продел нитку в иголку и протянул ее мне.