Я открыл дверь, и Гайя чуть не упала на меня. Как только она увидела, что я держу в руках, она отшатнулась назад и схватила мою беспощадную бритву, прижимая ее к нижней части своего живота.

— Не трогай его, или я вырежу Симону из своего живота.

— Ты причинишь боль своей дочери из-за этого человека?

— Ты все равно не поймешь! — прохрипела она. — Я любила его всю свою жизнь. Он единственное, что имеет значение.

— Положи бритву, Гайя, и мы сможем поговорить.

— Ты никогда не оставишь его в живых. Я знаю тебя. Либо он, либо ты.

— И ты хочешь моей смерти.

— Да, — в этом слове не было и намека на колебание. — Я так давно желала твоей смерти. Я больше ничего не хочу.

Я бросился вперед и схватил ее за запястье, прежде чем она успела причинить боль себе и ребенку. Несмотря на все ее усилия, мне удалось связать ей руки и ноги и осторожно уложить на кучу полотенец. Я заклеил ей рот скотчем, чтобы ее крики не насторожили Даниэле.

— Я не могу позволить тебе убить нашего ребенка.

Ее глаза были полны безумия, когда я выпрямился и вышел из комнаты. Я закрыл дверь с тихим щелчком. Андреа, спотыкаясь, поднялся на ноги, но я добрался до него прежде, чем он успел убежать. Я приковал его наручниками к батарее, а потом заклеил рот скотчем. Мы поговорим позже.

Сделав глубокий вдох, я проверил свою одежду на наличие крови, затем сменил рубашку, прежде чем спуститься вниз. По дороге я написал Фаро, что ему нужно приехать с доктором, который сможет позаботиться о Гайе. Я проигнорировал его следующие вопросы.

Даниэле завис в центре гостиной, все еще держа планшет в руке. На его маленьком лице отразилось замешательство. Я улыбнулся, несмотря на темноту, клубящуюся у меня внутри.

— Ты был прав. Твоя мама и дядя Андреа играли вместе.

— Я слышал крики.

Я усмехнулся, хотя мое горло сжалось.

— Да. Они гонялись друг за другом, и мама испугалась, — подойдя к нему, я погладил его по голове. — Сейчас я уложу тебя в постель. Ты можешь продолжать играть, если хочешь.

Он кивнул. Я поднял Даниэле и понес его наверх, наслаждаясь ощущением его теплого тела. Он взывал к хорошей части меня, той части, которую Андреа сегодня не увидит. Уложив Даниэле в постель, я вышел и запер за ним дверь.

Я вернулся в спальню Гайи. Прежде чем разобраться с Андреа, я еще раз проверил Гайю. Она все еще лежала там, где я ее оставил. Ее глаза умоляли меня пощадить Андреа — мужчину, с которым она трахалась за моей спиной в течение восьми лет.

Я повернулся к ней спиной, не в силах вынести ее взгляда, и подошел к Андреа. Расстегнув наручники, я схватил его за запястье и потащил за собой, наслаждаясь звуком его приглушенных криков. Он бился как сумасшедший. Я потянул его вниз по лестнице, когда Фаро вошел в коридор со своими ключами, наш самый надежный доктор следовал за ним.

Глаза Фаро опустились на окровавленную фигуру Андреа, расширились, а затем снова поднялись, встречаясь со мной взглядом. Лицо доктора оставалось неподвижным — он знал правила игры. Ничто из того, что он видел, никогда не покинет этот дом.

— Гайя наверху, — сказал я. — Позаботься о ней, убедись, что с ней и ребенком все в порядке. И не упускай ее из виду ни на одну ебаную секунду. Она угрожала причинить вред ребенку.

Я не стал дожидаться ответа. Вместо этого потащил Андреа к двери в подвал и столкнул его вниз по лестнице. Звук его падения оборвался приглушенным криком, когда он приземлился на пол. Я последовал за ним. Позади меня раздались шаги. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Фаро.

Андреа лежал, скорчившись, у подножия лестницы и стонал. Я снова схватил его и потащил в звуконепроницаемую комнату, где усадил на стул.

Фаро настороженно посмотрел на меня.

— Он крыса?

— Возможно, — сказал я. — Но он мужчина, который трахает свою сестру.

Глаза Фаро широко распахнулись, оглядывая обнаженное тело Андреа.

— Кассио…

— Не надо… — прорычал я. Мне не нужно было сострадание. Оно стоило меньше, чем грязь под моими ботинками. Сострадание для слабых и глупых. Может, я и был вторым, но уж точно не первым.

— Блядь, — сказал Фаро, качая головой. Он знал, что должно произойти, что мне нужно — хотелось сделать.

Я подошел поближе к Андреа и сорвал скотч.

— Теперь мы поговорим.

Андреа плюнул мне в грудь.

— Здесь не о чем говорить.

— Ох, так и есть, — я схватил его за горло. — Как давно ты трахаешь мою жену?

Андреа мрачно улыбнулся.

— Она была моей еще до того, как стала твоей.

— Что это значит? — я сильно встряхнул его.

Его глаза на мгновение закатились, прежде чем встретиться с моими. Он потерял много крови и с каждой секундой терял все больше. Он не покинет этот подвал живым.

— Мы вместе с тех пор, как Гайе исполнилось пятнадцать. Мы трахаемся с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать.

Ярость вскипела во мне, как неудержимая волна.

— Ты врешь.