Кристиан натянуто улыбнулся.

— По крайней мере, папа все еще доволен твоей связью с Кассио.

После этого мы говорили только о папе, который уже пожинал плоды моего брака с Кассио. Все меньше людей говорили о нем за его спиной, слишком боясь моего мужа. Но я сомневалась, что Кассио придет на помощь отцу, если только я сама не попрошу его об этом.

Симона сморщила лицо.

Я вздохнула.

— Это выражение означает, что мне нужно сменить ей подгузник. Хочешь остаться здесь, внизу?

Кристиан отрицательно покачал головой.

— Я могу с этим справиться. Видел и похуже.

Я взяла Симону на руки, и мы направились наверх, в ее детскую. По дороге я заметила, что дверь в старую комнату Гайи была приоткрыта. Я положила Симону на пеленальный столик. Позже я проверю, как там Даниэле.

Лицо Кристиана исказилось от отвращения, когда я открыла подгузник. Он определенно никогда не менял подгузник своему ребенку.

— Думала, ты справишься с этим, — дразнила я, даже если мой собственный нос дергался от зловония, особенно когда Симона ела какое-нибудь мясо до этого — как сегодня.

— Но это не значит, что я наслаждаюсь этим.

— Я тоже этим не наслаждаюсь, но кто-то же должен это делать, — сказала я и пощекотала животик Симоны, заставив ее улыбнуться. — Верно?

— Папа никогда не должен был принуждать тебя к этому положению. Ты слишком молода, чтобы заботиться о двух маленьких детях, которые даже не являются твоими собственными.

Меня уже начинало раздражать, что все так говорят. Мама, теперь Кристиан и даже Кассио продолжали называть их своими детьми. Мы были женаты совсем недолго, но мне хотелось, чтобы он увидел, как сильно я уже забочусь о них.

— Я справлюсь с этим, Кристиан, — отрезала я. — Это нелегко, но я упряма.

— Верно.

Я бросила на него возмущенный взгляд, но не смогла удержаться от злости, увидев его улыбку, которая сопровождала мое детство. Покончив с Симоной, я положила ее в кроватку. Я видела, что она очень устала. Она отказалась ложиться спать в полдень. Отступив назад, она заплакала, поэтому я склонилась над ней и начала качать кроватку, пока ее глаза снова не опустились. Но в тот момент, когда я попыталась уйти, она снова начала плакать. На этот раз я не двинулась к ней, надеясь, что она успокоится. Некоторые люди говорили, что нужно дать детям успокоиться и поплакать, но для меня это было невероятно трудно сделать.

— Она действительно требовательна, — прокомментировал Кристиан, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.

Я взяла Симону на руки, пытаясь понять, что случилось. Она продолжала плакать, а потом без предупреждения срыгнула на меня и на себя.

— Фууу, — сказал Кристиан.

Вздохнув, я переодела ее, прежде чем снова уложить в кроватку. На этот раз через пару минут она успокоилась. Я жестом попросила Кристиана замолчать, когда мы вышли и закрыли дверь. Он посмотрел на блевотину на моей рубашке и в волосах.

— Ты не планируешь переодеться?

Я фыркнула.

— Нет. Мне нравится пахнуть, как в баре в воскресенье утром.

— Будто ты знаешь, как пахнет бар.

Меня никогда не пускали туда, и не обязательно из-за моего возраста. Кассио, вероятно, тоже не позволит мне ступить туда, когда мне исполнится двадцать один год. Я прошла в спальню, стараясь не обращать слишком пристального внимания на свою испорченную рубашку. Зловоние было достаточно сильным. Кристиан с любопытством огляделся. Неужели Кассио рассердится, что я привела в личные покои кого-то другого? Они с Кристианом работали вместе уже много лет, но определенно не были друзьями.

— Мне нужно быстренько принять душ. Можешь проследить за Симоной, если она снова начнет плакать? Боюсь, что ее опять стошнит.

— Конечно. Пойду подожду в коридоре, пока ты будешь готовиться. В конце концов, я не могу оставить тебя без присмотра, без телохранителя.

Я закатила глаза и направилась в ванную. Не так-то просто было выбраться из одежды, не испачкав кожу рвотой. Накинув халат, я поспешила вниз в прачечную, чтобы положить грязную одежду в стиральную машину, несмотря на вопросительный взгляд Кристиана.

Я вздохнула с облегчением, когда горячая вода наконец потекла вниз по моему телу, рассеивая затяжной запах рвоты.

Я сушила волосы феном, услышав шум. Выключив его, я прислушалась. До меня донесся искаженный мужской голос. Я сделала шаг ближе к двери спальни.

— Какого хуя ты здесь делаешь? — прорычал Кассио.

Я положила фен и выбежала из ванной, только завернувшись в полотенце, мои волосы все еще были влажными. То, что я увидела в спальне, повергло меня в шок. Кассио пригвоздил Кристиана к стене, его рука вонзилась в горло моего брата.