Земля ушла у меня из-под ног. Я медленно убрала свою руку от его, жалея, что неправильно поняла его, и ужасно уверенная, что это не так.

Кассио мрачно улыбнулся. Он не спеша проследил взглядом за выражением моего ужаса.

— Только не своими руками. Она покончила с собой, но сделала это из-за меня.

От облегчения у меня едва не перехватило дыхание. Если бы Кассио действительно убил свою жену, я не смогла бы остаться с ним — хотя он никогда бы не позволил мне уйти от него.

Я знала, что самоубийства случаются чаще, чем принято признавать в наших кругах, но обычно они были результатом жестокого обращения и отчаяния. Что Кассио сделал с его женой? Он был добр ко мне и к своим детям. Я не могла себе представить, что он был абьюзивным к своей покойной жене, если только ее смерть не заставила его изменить свои привычки. Даже порез на моей руке… даже если это не было делом рук Кристиана, это не являлось его намерением. После этого он выглядел виноватым.

— Почему? — спросила я, наполовину боясь узнать правду, но я хотела избавиться от темных теней прошлого и пролить свет на то, что произошло, было единственным способом сделать это.

Кассио невесело улыбнулся. Пламя отбрасывало тени на его острое лицо.

— Потому что я убил человека, которого она любила.

Я была потрясена и замолчала.

Кассио

Прошлое

Этот день был просто кошмарным. Потерять двух человек из-за этих чертовых байкеров было ужасно. Лишиться их из-за того, что у нас имелась крыса, было еще хуже. Я не был уверен кто он такой, по крайней мере, с уверенностью. Многое указывало на Андреа. Два дня назад он не присутствовал на Рождественском ужине, но сегодня должен был смотреть за Гайей.

Было уже около полуночи, когда я вошёл в наш дом, ожидая, что все уже, как обычно спят. Из гостиной в коридоре лился свет. Следуя за ним, я обнаружил Даниэле на диване, играющего на маленьком планшете, его брови были сосредоточенно нахмурены. Я подошел к нему поближе.

— Почему ты все еще не спишь?

— Не могу уснуть. Это мне подарил дядя Андреа.

— Где он сейчас?

— Наверху, с мамой. Они играют.

Он даже не поднял глаз, полностью загипнотизированный красочным экраном. Именно поэтому я не хотел, чтобы у него была одна из этих вещей.

— Играют?

Даниэле рассеянно кивнул.

— Да. Дядя Андреа дал мне это, чтобы тоже поиграть.

— Оставайся здесь и продолжай играть, — твердо сказал я и направился к лестнице, доставая пистолет. Я тихонько поднялся по лестнице, стараясь не издавать ни звука.

Перед дверью в спальню Гайи я остановился и прислушался. За дверью кто-то проворчал, и женщина вскрикнула. Это не были звуки пыток.

Я распахнул дверь. Она ударилась о стену.

Ярость скользнула по моим венам при виде этого зрелища. Гайя, моя сильно беременная жена, сидела верхом на своем сводном брате, оба были обнажены.

Моя жена трахалась со своим сводным братом.

Секунду мы оба не двигались с места.

Гайя вскрикнула, прикрывая грудь, будто я имел меньше прав видеть ее, чем ее ебаный сводный брат. Они обменялись взглядами, и я понял, что это продолжалось уже очень давно, возможно, даже дольше, чем мы с ней были женаты.

Горький привкус предательства расцвел у меня во рту, сменившись непреодолимой жаждой мести. Я закрыл за собой дверь. Андреа оттолкнул Гайю и бросился к пистолету, лежавшему на ночном столике. Я нажал на спусковой крючок. Пуля пробила ему ладонь, разорвав ее на части. Повсюду была разбрызгана кровь и плоть.

Он взревел в агонии.

— Нет! — закричала Гайя, вскакивая на ноги и направляясь к оружию. Я оказался рядом с ней в два больших шага, обхватив руками ее грудную клетку выше живота.

— Нет! — закричала она, вырываясь из моих объятий. Я закрыл ей рот ладонью и потащил в ванную.

— Перестань кричать, — прорычал я. — Даниэле не нужно это слышать.

Ее приглушенные крики не прекращались. Ей было все равно, услышит ли это наш сын. Я втолкнул ее в ванную и запер дверь, прежде чем снова повернуться к Андреа, выходивший из своего вызванного болью оцепенения. Гайя забарабанила в дверь. Андреа снова попытался достать пистолет. Я выстрелил и в другую его руку, чувствуя болезненное удовлетворение от его крика агонии. Он упал назад с придушенным криком, держа свои изуродованные руки перед собой.

— Не трогай Андреа! Не делай этого, Кассио, или я клянусь, что убью ребенка в своем чреве.

Я застыл, скосив глаза на дверь, не в силах поверить в сказанное Гайей. Я прошествовал в гардеробную, схватил скотч и наручники и вернулся в спальню. Андреа не представлял для меня опасности в его нынешнем состоянии.