Я покачал головой:

– Это недостойное поведение, когда дело касается блага Синдиката, но я нахожу его еще более отвратительным, поскольку Сантино – тот мужчина, к которому у тебя явно есть чувства.

Анна заслуживала уважения. А я не считал, что мужчина, считающий измену – хобби, способен хранить верность.

– Сантино не изменял мне с тех пор, как мы начали… встречаться. – Щеки Анны заалели, и я решил, что в любом случае предпочитаю термин «мимолетный роман», как бы дочь ни называла эту связь.

Я кивнул.

– Ясно. Но я должен сказать – поведение Сантино требует наказания.

– Сантино защитил меня ценой жизни. Он в коме, потому что спас меня. Неважно, что ты думаешь о нем или о его поведении в прошлом, он сделает для меня все. У меня нет ни малейшего сомнения по этому поводу.

Мне хотелось бы разделить ее убеждения, но нам с Сантино следовало многое обсудить, прежде чем я смогу принять решение о его будущем – когда здоровье пострадавшего позволит это, естественно. Я дам ему шанс защитить себя – ради Анны и Энцо.

Анна прижалась щекой к моей груди.

– Пап, пожалуйста, не наказывай Сантино за то, что он любит меня.

– Однако у него полно других проступков, за которые я могу его наказать.

– Папа! – воскликнула Анна, надув губы. Она, как и мать, обладала чудесным талантом добиваться своего. Я уже отказался от борьбы с женским обаянием. – Обещай, что не накажешь Сантино слишком сильно. Пожалуйста.

Я поцеловал ее в макушку.

– Пока ничего не могу обещать, но обязательно буду иметь в виду, что на кону стоит и твое благополучие. А пока нам надо подождать, когда Сантино поправится.

– Надеюсь, он скоро очнется.

Я еще не сообщил Анне новости, что Сантино уже пришел в себя, и счел более благоразумным сперва побеседовать с дочерью начистоту. По крайней мере, ее мысли были заняты Сантино с несколько иного ракурса.

– Он очнулся. Энцо прислал мне сообщение несколько минут назад.

Глаза Анны расширились от недоверия, а затем она просияла. Она выглядела счастливой. Для отца видеть подобные эмоции на лице дочери из-за мужчины, которого он должен сурово наказать, является сущим кошмаром. Это был не первый раз, когда женщины заставляли меня размывать границы того, что следует делать ради Синдиката.

Однако я до сих пор не был уверен, что Сантино – именно тот, кого я хочу видеть рядом с Анной.

– Могу ли я увидеть его? Пожалуйста, папа, мне необходимо его навестить и сказать, что я не вышла за Клиффорда! Он, наверное, думает, что я замужем.

– Ладно.

Анна что-то неразборчиво воскликнула и крепко обняла меня. Несмотря на мое намерение накопить гнев, я растаял при виде ее радостного лица и испытал облегчение.

Но я похлопал Анну по спине, отстранился и строго сказал:

– Ты можешь поехать в больницу, но мне надо поговорить с ним. А после нам нужно найти общее решение… вместе с Кларками.

Анна закусила губу.

– Полагаю, они захотят нас уничтожить.

– Максимо Кларк – безусловно, но я справлюсь. Хотя это будет неприятно. Наверное, Сантино сможет помочь. Таким образом он докажет мне, что готов искупить предательство.

– Она тебя не заслуживает. Ты заслуживаешь того, кто выберет тебя! – крикнул папа.

Дверь распахнулась, и вошла Анна, одетая в свадебное платье. Тушь на ее глазах размазалась, а щеки покраснели.

Она застыла при виде меня. Я опустился на кровать, ноги внезапно стали ватными и не удержали меня. Проклятье. Я никогда не был чертовым слабаком.

Анна застыла в дверном проеме.

– Ты и вправду очнулся.

Я заставил себя улыбнуться.

– Я пропустил твою свадьбу.

Она перебила меня:

– Ее не было. Я не смогла.

Я нахмурился, во мне расцвела надежда.

– Что?

– Я не смогла сказать «да». Знаю, что для Синдиката это нехорошо, а я эгоистка, но я не смогла сказать Клиффорду «да». Я не замужем.

– Ты бросила Клиффорда у алтаря в день свадьбы и умчалась в платье, прямо как сбежавшая невеста? – Я ухмыльнулся, внутри взрываясь от эмоций.

Черт побери. Анна выбрала меня.

Анна закатила глаза и фыркнула. Она все еще не сдвинулась с места.

– Почему ты не вышла за него?

Анна умоляюще посмотрела на меня.

– Ты знаешь почему.

Я совершенно не собирался отпускать ее. Не после того, через что она заставила меня пройти.

– Просвети меня.

– Из-за тебя, Сынок. Я люблю тебя, даже если ты меня раздражаешь больше, чем кто-либо другой.

Я усмехнулся и распахнул руки для объятий. Анна кинулась ко мне. Она обвила руками мою талию и крепко прижала к себе. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать ее слова. Анна призналась мне в любви.

Я отстранился на несколько сантиметров, всматриваясь в ее лицо.

Папа прочистил горло. И он, и Фредерика смущенно смотрели на нас.