Он ушел и через мгновение вернулся с бутылкой и бокалами в руке. Он порылся в холодильнике и принес контейнер с черными ягодами. Откупорив бутылку, он добавил несколько ягод в каждый бокал, а затем поставил мой рядом с тем местом, где я нарезала хлеб. Я положила ломтики хлеба на противень, сбрызнула сверху оливковым маслом и поставила в духовку, не забыв установить маленький таймер, прежде чем сделать глоток вина. Гнев чокнулся своим бокалом о мой, его взгляд был довольным.

– Давай всегда пировать после того, как прольем кровь наших врагов.

Я улыбнулась ему поверх стакана.

– Ты просто варвар.

– Ты защищалась. Если гордость делает меня варваром, так тому и быть.

– Как ты думаешь, я его убила?

Он взболтал жидкость в стакане, внимательно наблюдая за ней.

– Имело бы значение, если бы ты это сделала?

– Конечно, имело бы. Я не хочу быть убийцей.

– Защищаться – это не то же самое, что атаковать без причины или повода.

– Что, судя по твоему отказу отвечать, как я предполагаю, означает, что я это сделала.

– Не на тебе бремя смерти этого демона, Эмилия. – Гнев поставил бокал и посмотрел на меня с суровым выражением лица. – А на мне. – Улыбка, приподнявшая его губы, не была теплой или дружелюбной. Она была холодной и расчетливой. Созданная, чтобы пугать, вызывать страх и соблазнять его. – Вот я, самая суть зла и греха. Я тот монстр, которого ты боялась?

Я посмотрела на него – действительно, искренне посмотрела. На его лице не было ничего явно выражающего эмоции, но что-то в том, как он задал вопрос, заставило меня тщательно сформулировать свой ответ. Он не хотел, чтобы я считала его чудовищем. И, прокляни меня Богиня, я его таким не считала. Я смотрела прямо в его глаза.

– Он мучился?

– Недостаточно.

– Удалось ли тебе что-то узнать у него?

Гнев покачал головой:

– Его язык недавно был отрезан. Похоже, он сам это сделал, вероятно, на тот случай, если его поймают.

Не знаю, какое безумие на меня нашло, но я поставила свое вино и направилась туда, где неподвижно стоял Гнев, ожидая моего ответа. Медленно, словно приближаясь к животному, готовому сбежать, я обвила руками его талию и положила голову ему на грудь.

Несколько долгих мгновений он почти не дышал. Затем он обнял меня и положил подбородок на мою голову. Мы оставались так, держась друг за друга, пока не зазвонили маленькие заводные часы. Даже тогда я не сразу его отпустила. Этот демон, это живое воплощение греха, был намного больше, чем монстр, которым он должен был быть.

Я медленно отошла, и, встав на цыпочки, прижалась губами к его щеке в целомудренном поцелуе.

– Спасибо.

Не дав ему возможности ответить, я поспешила к духовке и вынула тосты и запеченный чеснок, положила их на разделочную доску, затем добавила кусок козьего сыра и миску с песто. Я взяла две маленькие тарелки и воткнула нож для масла возле каждого предмета на доске. И улыбнулась своей работе, безмерно довольная результатом.

– Придется обслуживать себя самой, но мне не трудно. – Я взяла кусок тоста и намазала его несколькими жареными зубчиками чеснока, как вареньем. – Затем кладем на чеснок немного козьего сыра. И наконец, – я добавила щедрую ложку песто, – сверху мажем песто.

Гнев наблюдал за мной, затем взял кусок тоста и приготовил свой. Он откусил, и его внимание переключилось на меня.

– Думаю, мне это нравится чуть ли не больше, чем сладости, которые ты делаешь.

– Достойная похвала от короля канноли. – Я улыбнулась. – Иногда я добавляю яйцо-пашот, если у меня есть остатки завтрака или обеда. Виттория любит…

Я внезапно замолчала и отложила закуску.

Гнев слегка коснулся моего локтя, вернув меня в настоящее.

– Что?

– Я скучаю по ней.

– По сестре-близнецу?

– Да, невозможно. Иногда на секунду я забываю, что ее больше нет. Потом все возвращается. Часть меня не хочет, чтобы я ее забывала. А другая часть хочет сорваться. В последнее время мне кажется, что я веду войну с самой собой и не могу решить, какая часть победит.

– У меня нет личного опыта в смерти, но я слышал, что для некоторых смертных это нормально.

– Интересно. – Я посмотрела ему в глаза. – После ее убийства меня охватили ярость и гнев. Сила этих эмоций меня не пугает, я боюсь себя. Я никогда такой не была. Сегодня вечером… сегодня вечером, когда этот демон пытался меня убить, я не испугалась. Я была в ярости. Я хотела причинить боль. Одним из моих первых чувств после был не ужас, а гнев из-за того, что меня не научили темной магии.

– Твоя смертная семья должна была научить тебя защищаться.

Я глубоко вдохнула. С таким же успехом, я могла бы изложить все свои страхи. После вечерних событий мне необходимо очистить себя от темных чувств.

– Иногда я волнуюсь, что это не дьявол проклят. А я.

Гнев утих.

– Почему ты так считаешь?

– Моя сестра убита. На бабушку напали. Родители были заложниками Зависти. А что же случилось со мной? Я имею в виду, не считая сегодняшнего покушения. – Я искала ответ на его лице. – Возможно, я проклята, и все, кого я люблю, в опасности. Что, если я зло? Настолько жестокая и ужасная, что была наказана забвением? Что если убитые ведьмы будут помнить? Может я монстр, и даже не догадываюсь об этом.