– Хороший боец владеет оружием. Великий боец умеет танцевать. Возможно, я назначу тебя новым учителем танцев.

– Хотя звучит и захватывающе, я пришел с новостями из темницы. – Анир с серьезным выражением лица оторвался от стены. – Это смертный.

Гнев напрягся:

– Что случилось?

Анир посмотрел на меня:

– Он просит Эмилию.

– Антонио? – Я отошла от Гнева, сердце бешено колотилось. – Он здесь?

Я ожидала, что темница Дома Гнева окажется под землей. Бесконечная тьма, нарушаемая лишь скудными огоньками факелов, разбросанными по пустынным коридорам. Камни, пропитанные мочой и прочими отвратительными запахами забытых и проклятых, проникали в самую суть этого места. Крики измученных душ, которые оказались настолько отвратительными, чтобы оказаться в заточении в Аду. Я решила, что плач, который я слышала в саду, исходил из этих камер.

Реальность оказалась совсем иной.

Мы поднялись по широкой каменной лестнице в башню, воздух был свежим и чистым, а свет лился через серию арочных окон, расположенных высоко под потолком. Наверху нас встретила красивая деревянная дверь. Снаружи не было охранников. Не было и оружия, направленного на убийцу, который ожидал – прямо за бледными каменными стенами – аудиенции у принца и возможной принцессы этого Дома Греха.

Я недоверчиво взглянула на Гнева.

– Вы оставили его без присмотра?

– Дверь заколдована. А еще снаружи замки. – Он приложил ладонь к дереву, и та со щелчком открылась. – Она заговорена, чтобы мы оба могли открыть ее.

Я медленно кивнула. Казалось, я потеряла способность говорить. Гнев либо доверял мне больше, чем показывал, либо не считал меня угрозой. С его стороны было глупо недооценивать меня. Я вошла в комнату и остановилась.

Антонио сидел в мягком кожаном кресле, а рядом с ним на низком столике стояли книга и дымящаяся чашка чая. На коленях было разложено одеяло. Он находился в нише, откуда открывался вид на заснеженные горы королевства. Черная река извивалась по земле, как гигантская змея. Вид был захватывающий, а комната намного лучше, чем общежитие святого братства. Эта тюремная камера казалась просто верхом уюта и комфорта. Я не была уверена, что дышу.

Антонио взглянул на нас, когда мы вошли, его карие глаза были теплыми и дружелюбными. Исчезла прежняя ненависть, с которой он смотрел на меня. Отвращение.

– Эмилия. Ты пришла.

При виде его улыбки на меня накатила непреодолимая волна гнева. Мягкий тон его голоса. Он – клинок, убивший мою сестру-близнеца, а теперь бездельничающий с книгой и теплым напитком. Как будто он получил прекрасную передышку от святого братства вместо того, чтобы страдать за свои преступления. В конце концов, Гнев поступил мудро, скрывая от меня его местонахождение.

Я уже была на полпути к нему, когда руки Гнева обвились вокруг моей талии и подняли меня в воздух. Его прикосновение не успокоило огонь в моих венах. Я дергала ногами, пытаясь нанести удар презренному человеку.

– Немедленно отпусти меня! Я убью его!

Гнев беспощадно прижимал меня к себе, но я сопротивлялась, охваченная неуправляемой яростью. В глубине души я знала, что моя реакция была слишком острой, но потеряла способность мыслить ясно. Все, на что я смотрела, окрасилось красным.

Красный гнев и алая кровь сестры, лужа на твердой земле, окрасившая мои руки. В тот момент я поскользнулась и потеряла чувство покоя, которое я знала. Теперь я готова отнимать у него все до тех пор, пока ничего не останется. Пока он не разделит судьбу Виттории. Если бы пришлось, я бы зубами вырвала проклятое сердце из его груди.

Антонио уронил книгу и вжался в кресло, широко раскрыв глаза. Единственное, что стояло между ним и жестоким нападением, это демон. И в этом заключалась вся ирония.

– Помнишь, что я говорил о твоем гневе, миледи?

В тихом голосе принца было что-то издевательское, что заглушало мою пылающую ярость. Желание драться ушло, на его смену пришло какое-то напряжение.

Не отпуская меня, Гнев вывел нас в коридор и захлопнул за нами дверь. Он осторожно поставил меня на ноги, спиной к прохладному камню, его руки небрежно расположились по обе стороны от моего тела. В его глазах блеснула радость, когда я посмотрела на него.

– Возьми себя в руки, или мы снова попробуем завтра.

– Это была проверка.

– Ты ее не прошла.

Я вела себя так, как он и предполагал. Я глубоко вдохнула через нос, затем выдохнула через рот. Как и в ту ночь, когда мы боролись за зачарованные черепа. Пришлось повторить упражнение еще дважды, прежде чем эмоции улеглись.

– Я спокойна.

Уголок его рта приподнялся:

– Меня восхищает то, что ты продолжаешь лгать мне в лицо, прекрасно зная, что я это чувствую. Ярость порождает ошибки в стратегии. Если ты не сможешь контролировать ее, то рискуешь навредить себе.

– Отлично. Я успокаиваюсь. Хотя ненадолго, если ты продолжишь давить на меня.

– Твое настроение отдается во мне довольно странными образами.