Мы смотрели друг на друга, а истина словно нависла между нами. Я изо всех сил пыталась впитать эту информацию, и ее смысл. Гнев молчал, его лицо стало мрачным, пока я отходила от потрясения. Если связь продолжалась даже после смерти, я не могла понять, как это работает. Наши души навсегда останутся связанными. Вот только я продала свою и понятия не имела, что это скажется на нашей связи. Или на нем.
– Эмилия. – Его голос был тихим, но властным. – Скажи что-нибудь.
– Ты говорил, что не стоит изрекать абсолютных истин. Они склонны никогда не сбыться, помнишь?
– Вспомни, что я сказал в ту ночь, когда на тебя напала Випирида?
Гнев направился ко мне, с каждым своим размеренным шагом внимательно наблюдая за мной. Мне показалось, что он чувствует, насколько я близка к тому, чтобы сбежать, и изо всех сил старался не делать резких движений и не пугать меня. Его внимание переключилось на Метку.
Бессознательно, я дотронулась до места на шее, где почти невидимый символ заклеймил мою кожу. В ту ночь мне было слишком больно, чтобы усвоить все, что он сказал, а потом мы вместе оказались в ванной, и вскоре после этого начались кошмары.
И еще до того, как я проснулась, он сказал…
– Я приказал тебе жить так долго, чтобы возненавидеть меня. Именно это я и имел в виду. – Он протянул руку и провел по моей шее, его прикосновение было словно перышко. – В ту ночь я клеймил тебя. Но это еще не все.
Паника билась внутри моей грудной клетки, словно пойманная птица. У меня было ужасное чувство, и я знала, откуда оно исходит, и мне не хотелось участвовать в этом. Могу поклясться, что моя татуировка невесты стала покалывать, напоминая мне, что там произошло. Словно я об этом забыла. Я заставила себя стоять как вкопанная, хотя большая часть меня хотела взлететь и мчаться сломя голову в свою комнату, запереть дверь и никогда не выходить.
– Хватит. – Я повернулась и направилась к выходу. Новый страх нарастал. Мне больше не хотелось слышать его признаний. – Отведи меня в мою комнату.
– Нет, пока ты не узнаешь всю правду.
Сейчас Гнев стоял прямо передо мной, и его взгляд сливался с моим. Я просто возненавидела его сверхъестественную скорость. Он не пытался дотронуться до меня, не преграждал мне путь и не загонял в угол, но выглядел так, словно обещал оставаться рядом со мной, пока я не буду готова выслушать его признание до конца. Я знала, что он мог бы ждать вечность, если придется, он бы ждал, пока не погаснет солнце и не померкнет последняя звезда на небе. А я не могла тратить столько времени.
Наконец я кивнула, разрешив ему продолжить. Перевернуть мой мир с ног на голову еще раз.
– Магию, которую я использовал, ты ошибочно приняла за заклинание о перерождении? Это была Метка. Она связала нас, плоть с плотью, позволив моим силам исцелить тебя. Ты смогла выжить после нападения только потому, что я вытянул яд с помощь этих магических уз.
Его бессмертное тело. Тело, которое бы не тронул и не уничтожил бы тот яд, который убил бы меня. Я с трудом сглотнула. Гнев сам привязал себя к заклятому врагу, только лишь бы я выжила.
До меня дошла значимость того, что он сделал, чем он пожертвовал, чтобы спасти меня в ночь, после того, как я расправилась с змееподобным демоном Випиридой при помощи амулета своей сестры, и чуть не умерла. Неудивительно, что он был в ярости от того, что я отнеслась к этому так высокомерно.
Его цена была существеннее, чем я могла себе представить. Но и моя тоже.
– Метка была кое-чем большим, чем способ призвать меня или спасти тебя. Из-за другой магической связи, которую мы разделяем, она также означала согласие. Думаю, ты понимаешь, с чего все началось, но если хочешь, я продолжу.
От тех слов, что он произнес, мое сердце забилось быстрее. Согласие. Речь не шла о Метке, призывающей демона, и не о магии, что он использовал, чтобы вытянуть яд. Мы говорили о том, чего я так боялась, и о страхе, который сейчас только нарастал. Я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.
– Я разрушила заклинание после этого.
– Звучит неубедительно. Но правда всегда рядом, посмотри.
Я опустила взгляд на татуировку, предательски вырисовывающуюся на моей голой руке; она не исчезла. Я подозревала, что мой заговор, отменяющий заклинание, не сработал, но не стала об этом волноваться. Он был прав. Я не хотела признавать ее значение. И все еще не признавала.
– Можно?
Гнев потянулся к моей руке, но остановился, едва прикоснувшись. Я кивнула, и он осторожно взял руку и закатал рукав сорочки. Он поднес свое предплечье к моему, ожидая, пока истина, словно испуганная птица, перестанет метаться вокруг, и осядет во мне.
Не было смысла отрицать, они идеально сочетались. И я знала почему. Мое внимание переключилось от наших татуировок на его лицо. Его красивое, холодное, благородное лицо. Лицо, которое принадлежало падшему Богу. И моему разрушителю. Предчувствие покалывало мою кожу.
– Ты ищешь истину? Позвольте мне отдать ее тебе. Гордыня не приглашал тебя к своему двору, и даже не будет пытаться. По крайней мере, не по той причине, по которой ты думаешь.
– Потому что…
Я знала, о Богиня, я знала. Но мне нужно было, чтобы он это произнес.