– Да. – Мои волосы были влажными, и лгать было бесполезно. – Кто вам сказал?

– Догадалась. Определенная магия не может войти в эти воды без серьезных последствий. Говорят, что эти воды, когда-то принадлежавшие богиням, сжигают то, что им не принадлежит. Другие полагают, что Страшащиеся стремятся вернуть то, что было у них отнято. И их не волнует, как им удастся восстановить свою власть, их волнует только то, что они это делают. Месть – жестокое дело.

– Страшащиеся? – Я искала в памяти какие-нибудь истории или легенды из детства, но имя было незнакомо. – Так вы называете богинь или демонов-принцев?

– Довольно. – Голос Гнева был тихим, но его тон не допускал никаких споров. – Некоторым было бы разумно сохранить при себе суеверия и старинные сказки.

Он скрестил руки на груди, выражение его лица было суровым.

– Ее настойка готова?

Я взглянула на амулет из дьявольского рога. Гнев велел не снимать его. Я с обвинением взглянула на принца.

– Ты забыл сказать мне об опасностях. А теперь беспокоишься?

Селестия прищурилась, и на несколько мгновений замолчала, замешивая настойку.

– Если бы он знал, какой эффект это окажет на тебя, я сомневаюсь, что он отвел бы тебя туда. Это еще один его секрет, о котором тебе нужно узнать. Он полностью осознает, какое влияние эта вещь оказывает на вас обоих. Но при этом еще не сказал ни слова. Интересно, почему? Возможно, мы наконец нашли вашу Ахиллесову пяту, Ваше Величество.

Гнев неестественно замер. Температура в комнате упала настолько, что я могла видеть свое дыхание. Банки задрожали, когда от сдерживаемой силы и гнева, с которыми он боролся, затряслись полки. Матрона явно поразила намеченную цель.

Заинтригованная его ответом еще больше, я внимательно его изучала. Он был почти неузнаваем. Его холодное лицо не изменилось, но я почувствовала огромную волну магии, которую он втянул, словно приливную волну.

– Осторожно, – предупредил он. – Ты ступаешь на опасную почву.

– Тьфу.

Она махнула на него рукой, совершенно не обращая внимания на нарастающий гул в воздухе. Она протянула мне чашу и жестом попросила выпить.

Я не отрывала взгляда от Гнева, и все, что пробуждало его одноименный грех, исчезло, когда он встретил мой взволнованный взгляд. Температура нормализовалась. Он кивнул на чашку.

– Все хорошо. Пей.

Я поднесла смесь к губам и остановилась. Ничего приятного, даже отдаленно, не было в этом запахе. Я собралась с духом, прежде чем боль вернулась, и проглотила все одним глотком, не обращая внимания на сахарный, но горький вкус травы. Симптомы исчезли.

– Ты в порядке, дитя.

Я вернула чашу и смотрела, как матрона бросает ее в огонь. За считаные секунды она сгорела до тла.

– Мне снять амулет?

Она посмотрела на Гнева, приподняв серебряную бровь. Я не успела обернуться, чтобы увидеть его реакцию, но матрона поджала губы. Она посмотрела на мою шею, прежде чем снова встретилась со мной взглядом.

– Нет. Амулет тебя больше не побеспокоит.

– Следи за словами, Селестия.

– Иди взмахни мечом или ударь кулаком о какой-нибудь кусок камня и сгинь. Ты думал, я не слышала о твоем грандиозном проявлении темперамента? Домиций и Макаден – дураки. Но только еще больший дурак поступил бы так, как ты. Кто-то может подумать, что вмешиваются новые грехи. Вам следует быть внимательным, Ваше Высочество. Другие смотрят. И они проявляют особый интерес к вашему двору.

– Думай, что говоришь. – Его ярость закружилась, как порывистый ветер шторма. Матрона улыбнулась, но не той любящей улыбкой, с какой бабушка обращается к внуку. Она была словно из стали. Выражение лица Гнева стало еще хуже. – Я не подчиняюсь твоим приказам.

– Тогда считай это предложением. Как бы то ни было, не сказать ей об этом – безответственно.

– Да, мне бы очень хотелось знать, о чем вы оба говорите.

Теперь, когда боль ушла, я начала раздражаться. Я знала, что у Гнева все еще были секреты. Секреты, которые даже Селестия считала, что я имела право знать. И после того, что только что произошло между нами на отмели, я их больше не потерплю. Я пристально посмотрела на Гнева.

– Кто-то должен ответить на мой вопрос. Сейчас же.

Селестия взглянула на нас.

– Вам двоим стоит поговорить друг с другом. Наедине. – На этот раз ее улыбка была по-настоящему обеспокоенной. – Хотя ты можешь отвести ее в Храм Ярости, подальше от того места, где тебя могут подслушать. У меня такое чувство, что вы двое разбудите весь замок.

С этими словами она вывела нас из своей комнаты с настойками и захлопнула за нами старую дубовую дверь. Я смотрела на принца. Так или иначе, он сказал бы мне правду. Я не могла понять, почему Селестия знала его секреты, а я нет, и мое раздражение переросло в злость. И эти эмоции не были вызваны Домом Гнева.