Моральные устои, которые нам прививали с самого детства, нужны, чтобы идти по жизни уверенно, а без них мы ведем лишь бесцельное существование. Но Шон не следует нормам, которых придерживается общество. Он независимый мыслитель, который руководствуется исключительно интуицией, проживает решение за решением.

Он беззастенчиво живет в сумраке. Как и Доминик. Но что это сулит в будущем?

А как же родственные души? Любовь всей твоей жизни? Один-единственный? Эти определения существуют неспроста. Один.

Один мужчина, одна женщина или один партнер для любого человека.

Не два. Есть «Единственный», а не «Пара Единственных».

Но для некоторых, для некоторых…

Добро пожаловать в мой мир.

Еще существуют отговорки вроде: «опыт в колледже», «в тот год я был неразборчив в связях», «до того, как встретил» – все эти фразы я слышала и читала о них.

Хотя мой опыт ограничен рассказом о таких историях, кроме той, что я только что познала, я знаю, что они существуют. Мне известно, что колледж всегда располагает к распущенности, к отказу от комплексов на установленное время, к интересу к однополым отношениям. Разве это не то же самое, что я только что познала? Разве мне не отвели время изучить свое сексуальное мастерство и отточить его, если я того желаю?

Родственные души и настоящая любовь не входили в список моих приоритетов после того, как Джаред мне изменил.

Однажды. Когда-нибудь в будущем. Но обязательно ли сейчас?

Нет.

Нет. Шон так мне дорог, что отказаться от него полностью теперь невозможно.

И хотя меня удивило появление чувств к Доминику, как и наша связь, он и не должен становиться для меня тем самым мужчиной.

Он, без сомнений, им и не является. Доминик не из тех мужчин, что могут предложить постоянные отношения.

Любовь к Шону была неизбежна. Я обожаю, что он так заботится обо мне, что вызывает такие чувства. В его присутствии так спокойно, что я могу быть самой собой.

Прими это.

Я сведу себя с ума, если не приму.

Я даже не могу заставить себя жалеть о случившемся.

Выйдя из-под обжигающей струи воды, я изучаю свое отражение в зеркале и не отворачиваюсь от того, что вижу. Кожа порозовела от воды. Я безбоязненно веду глазами по своему телу в поисках изъянов, ищу причину не смотреть.

Глядя на свое отражение, я не ощущаю того, чтобы ожидала почувствовать.

А значит, принимаю случившееся.

И это мое решение.

В жизни человека в какой-то момент возникает выбор: искать свою вечность или спустить себя с поводка.

И плавно обводя глазами свое тело, я понимаю, какое решение приму сегодня вечером.

Я встаю на опасный путь.

Я принимаю свою открывшуюся натуру и втираю в нее ароматный лосьон. Достаю из шкафа темные потертые джинсы и футболку с открытыми плечами. Наношу бронзатор и крашу ресницы черной тушью, а потом накладываю на губы блестящую кроваво-красную помаду.

И отправляю сообщение.

Может, я еще не учусь в колледже, но и без того ясно, что мое обучение началось раньше срока.

Я подъезжаю к гаражу и вижу на парковке несколько машин. Вокруг них кучкуются толпы парней. Большинство из них мне незнакомы, но их татуировки ни с чем не спутаешь. В наглухо запертой мастерской кромешная тьма, двери гаражного отсека закрыты. Шон тут же подходит ко мне. Выйдя из машины, замечаю, как в его глазах появляется огонь, когда он обводит меня взглядом.

– Черт возьми, детка, ты выглядишь… проклятье. – Он отворачивается от меня и загораживает своим телом, как щитом. Я веду руками по его груди и притягиваю к себе.

– Скучал?

Шон поворачивается и внимательно смотрит, я рукой обхватываю его спину.

– Я старался тебя не беспокоить, но, черт меня раздери, как же это трудно. А сегодня будет еще труднее. – В его тоне слышится намек, который пробуждает мои воспоминания, и я чувствую, что начинаю краснеть.

Он одет как обычно: джинсы, футболка, волосы взъерошены – божественно.

– Ты в порядке? – спрашивает Шон с искренней озабоченностью и крепкими руками подтягивает меня к себе.

– Я в норме. – Вижу, как от моего ответа он успокаивается.

– Да? – Уголок красивых губ приподнимается. – Примирилась со своим демоном?

– Пытаюсь.

Он обводит большим пальцем краешек моих губ.

– Обязательно было краситься этой чертовой помадой?

– Тебе нравится?

– Позже поплатишься за это. Пошли. – Убрав мою руку со своего тела, Шон берется за нее и ведет меня в толпу.

– Что происходит? – спрашиваю я, как только мы прорываемся сквозь очередь из высоких татуированных мужчин, некоторые из которых мне знакомы.

– Ждем, когда уйдет Дом, – кивнув мне и улыбнувшись, отвечает Тайлер. Из всей шайки самые теплые отношения у меня завязались с Тайлером. У нас много общего, а недавно, когда он помогал мне в бильярде, мы сдружились на почве любви к девяностым.