И в эту минуту я разрешаю себе доверять ему немного больше. Но вместе с тем зарождающиеся чувства заставляют меня задуматься. Его слишком легко полюбить. Этот человек, отрицающий правила и границы, может быть для меня опасен. Почувствовав мой страх, Шон наклоняется и долго-долго целует меня. Когда он отстраняется, я чувствую, что погружаюсь все глубже, все больше втягиваюсь и испытываю самые противоречивые чувства.

– Серьезно, Шон, кто ты?

– Я – жутко голодный мужчина с чистым бельем. Не хочешь отведать мексиканской кухни?

Мне удается только кивнуть.

Шон ведет меня за руку в темный бар. Мы объелись фахитас, и у нас распирает животы. Карманы, наоборот, стали легче после того, как мы щедро одарили Сельму чаевыми. Я смущенно верчусь за Шоном и осматриваюсь в новой обстановке: разноцветные неоновые лампы на стенах и пол, уставленный затертыми до дыр низкими столиками. Единственная новая на вид вещь – музыкальный автомат в самом дальнем углу. Барная стойка имеет форму обувной коробки и от нее разит прокисшей тряпкой для посуды.

– Как жизнь, Эдди? – здоровается Шон с мужчиной за баром. Эдди лет тридцать и всем своим видом он демонстрирует грубую силу. Глаза у него как непроглядная тьма, а размеры, мягко говоря, отпугивают. Когда Эдди закидывает себе на плечо замызганное полотенце, я тут же замечаю на его руке знакомую татуировку.

– Привет, дружище, – отвечает тот и разглядывает меня из-за крепкого тела Шона. – Теперь вижу, чем ты был занят.

Шон криво ему усмехается.

– Познакомься с Сесилией.

Я скромно машу ему рукой из-за плеча Шона.

– Привет.

– Что будешь пить?

Я нерешительно сжимаю руку Шона. Он знает, что я несовершеннолетняя, и гладит большим пальцем мою ладошку.

Он понимает.

Конечно, он понимает.

– Я буду пиво. – Он поворачивается ко мне. – А ты?

– Виски с колой.

Я почти хихикаю, когда Шон приподнимает брови, и наклоняюсь к нему.

– Всегда хотела его заказать. Другой вариант – мартини, но сомневаюсь, что в заведении Эдди есть такие напитки.

Он улыбается.

– Ты правильно подумала.

Шон оплачивает напитки и ведет меня к столику в самом дальнем углу рядом с музыкальным автоматом. Он вытаскивает оставшиеся после стирки четвертаки и отдает их мне.

– Выбирай с умом, или Эдди выкинет нас отсюда нахрен.

Я беру деньги и, выбрав несколько песен, возвращаюсь к Шону за стол. Он протягивает мне стакан, и, поблагодарив, я делаю большой глоток. Виски обжигает горло, и с вытаращенными глазами я начинаю кашлять. Шон кривится и поворачивается к Эдди, который неодобрительно приподнимает бровь.

Даже с горящим ощущением в горле, грозящем неминуемой смертью, я понимаю, что нужно получше притворяться несовершеннолетней, знающей толк в алкоголе. Я откашливаюсь со слезами на глазах, а Шон хмыкает.

– Впервые пьешь такое крепкое пойло?

– Плевое дело, – произношу я, чувствуя, как по венам растекается теплая жидкость.

Он качает головой с полной раскаяния улыбкой.

– Не повторишь, где именно ты раньше жила? Вроде там было слово «деревня»?

– Ой, заткнись. И ты меня называешь провинциалкой? Здесь вообще всего четыре светофора.

– Двенадцать.

– Я же рассказывала, что в школе редко зажигала.

– Или вообще никогда, – подшучивает надо мной Шон.

– Просто я… – Я вздыхаю.

– Просто что?

– Моя мама кутила и прожигала жизнь за двоих. Одной из нас пришлось играть роль взрослого.

Взгляд Шона становится мягче, и я прихожу к выводу, что глаза у него скорее зеленого цвета, чем карего.

– Не пойми меня превратно. Я бы не променяла свою жизнь ни на что на свете. С мамой было очень весело.

– Было?

– Да. Я научилась водить в восемь лет.

Шон подается вперед.

– Повтори-ка?

– Ты правильно услышал. У меня были гениальные способности, – хвастаюсь я и осмеливаюсь снова выпить виски с каплей колы без газа.

– Безусловно.

– У нас было немного денег, поэтому мы обходились тем, что есть. Моя мама была очень изобретательна. Она всегда умела найти применение лишней двадцатке. В одну солнечную субботу у мамы возникла великолепная идея отвезти меня на заброшенную дорогу, где она дала мне оторваться по полной. – Я улыбаюсь от нахлынувших воспоминаний. – Она подложила на кресло водителя телефонный справочник и на несколько часов дала добро кататься. Разрешила лихачить на нашем минивэне, на котором я ехала боком. А позже отвезла к придорожной будке с барбекю, где готовили самые вкусные на свете картофельные шарики с сыром. Так что примерно на год это стало нашей субботней традицией. Я, мама, телефонный справочник, наш минивэн и картофельные шарики с сыром.

Шон откидывается на спинку стула и подносит ко рту пиво.

– Мне нравится.

– Было в ней что-то такое, чему я иногда завидовала. Она могла сотворить путное из ничего, сделать обычный день особенным. – Я внимательно смотрю на Шона, он кивает. – Ты в этом смысле мне ее напоминаешь.

Он подмигивает.