В какой-то момент мне придется заявить о своем присутствии, если это еще не сделали.

Но не сегодня.

Я оглядываю кухню и смотрю в окна, через которые открывается прекрасный вид на бассейн и шезлонги.

Меня снова охватывают воспоминания, а ликер начинает струиться по венам. В доме, может, и холодно, но я согреваюсь. Впервые за долгие годы мне необходимо предаться своим воспоминаниям вместо того, чтобы сражаться с ними. Я должна позволить разуму продолжать путешествовать по воспоминаниям, если хочу разгадать секрет. Сделав глоток виски, поднимаюсь в свою старую спальню и останавливаюсь ровно на том месте, где лежало тело Доминика, когда я видела его в последний раз.

«Да».

«Что да?»

«Да, я любил».

Вид нового ковра морально опустошает меня так же, как вид могилы Доминика. Он не заслужил тайных похорон. Нуждаясь в свежем воздухе, прохожу через комнату и открываю застекленные двери, ведущие на балкон. Прекрасно помню, что тем утром это был мой путь отступления. Закрыв глаза, могу представить убитое горем лицо Шона, когда он опускал меня в руки Тайлера, а вокруг нас раздавались выстрелы.

Если бы меня в тот день здесь не было, я бы никогда не поверила, что все это произошло.

На кой черт ты вернулась, Сесилия?

Единственный вывод, который я могу сделать, – тот же, к которому пришла вчера вечером. Я не могу пережить заново эти воспоминания. За последние шесть лет мне так и не удалось забыть о случившемся.

И с этим ничего не сделать, не найти такого психотерапевта, который поможет без полной правды. Не найти таблетки, которая поможет мне забыть.

Нет и священника, которому я доверяла бы настолько, что могла признаться в наших общих грехах. Есть лишь Господь, к которому у меня претензии и который вряд ли меня вообще слышит или считает достойной для этого.

Выбор, тонуть или плыть, всегда стоял за мной. И я долгие годы увязала на дне, не имея возможности ухватиться за бетон, пока у меня медленно кончались силы.

Я крупными глотками пью из бутылки. Пасмурное небо приветствует меня, и я осматриваю окрестности. Сотовая вышка подмигивает, словно говоря: «Добро пожаловать домой».

Через несколько часов я просыпаюсь с легким похмельем и гудящей головой и понимаю, что меня разбудила вибрация лежащего на тумбочке сотового. Утешает, что я не запомнила ни одного сна за последние несколько часов. Но когда вижу высветившееся на экране имя, мое ликование пресекается на корню.

– Привет.

– Спала? Ты обещала позвонить сразу же, как доберешься.

– Мне очень жаль.

– И поделом. – Вина не дает мне покоя, когда я слышу в его голосе мольбу. – Сесилия, пожалуйста, возвращайся домой.

– Не могу, Колин. Прости, но не могу. – Я встаю с кровати и решаю, что для такого разговора слишком трезва.

– Не можешь или не хочешь?

– Не хочу. Я больше не хочу обманывать нас обоих. – Взяв бутылку и стакан, спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и склоняюсь к опохмелению. Опустившись на самое дно, я не возражаю против него. Мне здесь комфортно. Возможно, сейчас это самое безопасное место – намного безопаснее, чем разгуливать и безудержно лгать любимым.

Но реальность, в которую я себя загнала, – это ад на земле. Лгать было намного проще.

– Скажи, почему так вышло, – мягко просит он. – Возвращайся домой, чтобы я мог попытаться понять. Ты просто взяла и уехала.

– Я все тебе объяснила. – Вставляю стакан в дверцу холодильника, добавляю немного льда и щедро наливаю виски. – Я не вернусь домой, Колин.

– Я тебе не верю. У тебя… нервный срыв… кризис…

– Ты прав, но дело не в том, что я струсила. Хотела бы я, чтобы так и было.

– Ты не мыслишь сейчас здраво. Между нами все было по-настоящему. Ты не настолько хорошая актриса.

– Я и не притворялась. Просто… скрывала. Я хотела, чтобы у нас все получилось. Верила, что так и было. – Я делаю глоток виски и смотрю на часы, стрелка которых переваливает за полночь, довершая мой первый день в чистилище.

– Ну и что, если ты гуляла в юности! Я и сам не святой. Мне плевать, даже если ты переспала с половиной города.

– Тебя интересует, хранила ли я верность? – Я глотаю виски, по щеке от чувства вины стекает слеза.

– Ты мне так говорила.

– А ты веришь?

– Да.

– Однако надолго тебя не хватит. Вскоре ты начнешь задаваться вопросом, была ли я честной, а потом станешь на меня злиться.

– Нет. Если только вернешься домой…

– Хватит. Это ниже твоего достоинства, Колин. Я тебя люблю. Всегда буду любить. Я очень благодарна, что была любима тобой.

– И что теперь? Ты вдруг решила, что все кончено, а мне нужно с этим смириться? Ты намеренно пытаешься меня уничтожить?