— Я понимаю твою жажду мести моей семье, Лени. Я чувствую то же самое. У нас с тобой разные причины, но ярость пылает в нас одинаково. Так позволь мне помочь.

— А если моя месть встанет на пути твоей?

— Я умею подстраиваться, — он пожимает плечами. — Найти Адриану — вот что главное.

— Это моя цель.

Он медленно качает головой, и на губах появляется тень улыбки.

— Теперь это наша цель.

Валентина

Эмоции сдавливают горло от его слов. Я никогда не могла представить, что однажды окажусь здесь: у моих ног мертвый Леоне, а другой клянется помочь, несмотря на то, какой ценой это может для него обернуться.

— Я даже не знаю, с чего теперь начать, Маттео, — говорю и протягиваю руку. — У меня только это фото.

Он берет его, аккуратно сжимая пальцами, будто держит что-то драгоценное. Мелочь, но я это замечаю.

— Где ты его нашла?

— В ящике его стола. Таких там десятки, с разными девушками.

Маттео хмурится, погружается в раздумья. Проходит пара минут, прежде чем он говорит: — Похоже, у меня есть идея.

Я мгновенно оживляюсь.

— Какая?

— Он не мог убить столько девушек и остаться незамеченным. Если рассуждать логически, даже избавляться от тел было бы кошмаром. — Он проводит ладонью по челюсти. — Возможно, в последние месяцы Рокко ввязался в какие-то темные схемы дохода. — Он ненадолго запинается. — Например, в торговлю людьми. А точнее — секс-трафик.

У меня тут же скручивает желудок.

— Господи.

— Он, должно быть, продавал этих девушек. Подобные фотографии обычно используют, чтобы «прорекламировать» товар.

Я знала, что с этими снимками что-то серьезно не так.

Маттео чуть приоткрывает рот, но затем сжимает губы.

— Что?

— Прости за прямой вопрос, cara, но откуда ты знаешь, что Адриана мертва?

Волна тошноты поднимается к горлу. Я с трудом ее проглатываю, выпрямляю спину и киваю в сторону тела Рокко: — Он отрезал ей палец и прислал его как доказательство.

Маттео замирает. На челюсти дергается мышца.

— Что он сделал?

— Приложил кольцо, которое она всегда носила, и записку, где было сказано, что ее тело никогда не найдут.

Маттео выхватывает пистолет и стреляет дважды в тело Рокко. Мертвое тело дергается, когда пули пронзают грудь.

— Ублюдок, — цедит Маттео, пропитанным яростью шепотом.

Реакция настолько неожиданная, что не могу сдержать смех.

Стоя в этом переулке, невозможно не вспомнить, как сильно все изменилось с нашей последней встречи здесь.

— Рокко не мог один управлять целой сетью секс-трафика. Его партнеры, скорее всего, знают, что он делал с телами тех девушек, которые не выжили.

От его слов перед глазами вспыхивает красная дымка.

— Можно твой пистолет? — спрашиваю я.

Он протягивает мне оружие, даже не спрашивая, зачем. Я подхожу к телу Рокко. Он кровавое месиво, изрешеченный пулями, окруженный лужами крови. Но лицо осталось нетронутым, и это досадно. Это лицо чудовища. Даже после смерти оно застывшее в презрительной усмешке, глядит на мир с высокомерием.

Когда поднимаю оружие, думаю о том, что он сделал с Адри. О фотографиях десятков испуганных девушек.

Но когда нажимаю на курок, перед глазами стоит буква «Р» и идеальная кожа, изуродованная его яростью.

Я стреляю. И продолжаю стрелять, пока не заканчиваются патроны. Его лицо перестает быть похожим на лицо.

Обернувшись, вижу, как Маттео приподнимает бровь с легкой усмешкой.

Я пожимаю плечом.

— Хочу, чтобы он вошел в Ад, выглядя снаружи точно так же, как внутри.

— Задача выполнена, — губы Маттео дергаются. — Как ощущения?

— Фантастические.

Он подходит ко мне, и я прижимаюсь к нему, ощущая, как теплая грудь упирается в мою спину. Рука скользит к моей шее, наклоняет мою голову назад, так, чтобы я смотрела ему в лицо. Он касается моей щеки, проводя пальцем по синякам с такой нежностью, что кожа покрывается мурашками.

— Пора домой, — шепчет он.

✽✽✽

Маттео везет меня домой. Вместо того чтобы просто высадить, заявляет, что поднимется со мной. Пускать его глубже в свою жизнь после разговора о помолвке — катастрофическая идея. Но хотя бы на одну ночь я нуждаюсь в нем.

Пока принимаю долгий, обжигающий душ, он звонит Энцо, чтобы тот занялся зачисткой.

Я не тороплюсь. Намыливаю каждый участок тела, снова и снова, почти до боли, пока не кажется, что содрала верхний слой кожи и от прикосновений Рокко не осталось ни следа.

Когда выхожу в гостиную, он стоит у камина и крепко сжимает в пальцах что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.