Разворачиваюсь и бегу.

Успеваю сделать всего три шага, прежде чем он настигает меня и с размаху валит на землю.

— Сучка! — рычит Рокко, брызгая слюной мне в лицо.

Он бьет меня. Удар такой сильный, что перед глазами на секунду сгущается темнота. В ушах звенит, как после взрыва, и когда снова открываю глаза, пляшут звезды. Сквозь их мерцание смотрю на окровавленное лицо чудовища. Гнев и ненависть искажают его черты до неузнаваемости, зубы в крови, и по его взгляду понимаю, что он собирается меня убить.

— Что ты делала в моем кабинете? — требует он. — Что искала?

Я издаю крик, достаточно громкий, чтобы сотрясти врата ада. Мой голос разрывает воздух, пока легкие опустошаются. Глаза Адрианы вспыхивают в моем сознании, и я кричу громче, дольше, пока горло не начинает гореть. Царапаю его глаза и щеки. Брыкаюсь, дергаюсь всем телом во все стороны.

Он перехватывает мои запястья и без труда прижимает их к земле по обе стороны от моего тела, удерживая коленями. Сколько бы я ни рвалась, его вес и габариты дают ему преимущество.

— Пошел ты! — плюю в лицо.

Рокко бьет меня снова. Кажется, будто щека раскалывается под силой его удара. В глазах темнеет, что на миг задаюсь вопросом, не потеряла ли я сознание.

— Я и собираюсь, — усмехается он, его губы всего в нескольких сантиметрах от моих. Капли крови падают мне на лицо. — Но сначала посмотрим, что ты успела найти.

Я бешено извиваюсь, но его вес приковывает мои руки к земле, и я полностью обездвижена. Паника накрывает волной, заливая все внутри леденящим ужасом. Он опускает руки, обыскивая мои карманы, одновременно лапая меня, с отвратительным наслаждением мнет грудь и внутреннюю сторону бедер.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Слезы снова наворачиваются, не от страха, а от разочарования. Я не хочу, чтобы все закончилось так, чтобы меня постигла та же судьба, что и Адриану.

Мы не должны хоронить еще одну дочь.

— А это что такое? — со злостью спрашивает Рокко, его тон выдает, как сильно ему нравится со мной играть. Он вытаскивает из моего кармана фотографию Адрианы и поднимает ее. — Вижу, ты нашла мою личную коллекцию.

Я замираю.

Он только что выдал себя.

— Что ты с ней сделал? — требую я.

Рука Рокко сжимает мое горло еще до того, как вопрос срывается с губ. Он сдавливает его, мгновенно начиная вытягивать из меня жизнь. Это не ласковое, собственническое прикосновение, как у его брата. Это попытка убить.

— Заткнись нахуй, — приказывает он. Его взгляд возвращается к фотографии, пока он продолжает сжимать мою шею. — Они такие красивые на снимках. Особенно те, что кричат, — бормочет, будто меня здесь нет. Словно только что не выдал, какой он психопат. Его глаза, смертоносные и совершенно лишенные человечности, снова смотрят на меня. — А ты станешь самой красивой из всех.

— Никогда, — удается прохрипеть.

Рокко смеется. Все, о чем я могу думать — это то, что, возможно, именно этот смех был последним, что услышала Адриана перед смертью. Что именно этот звук сопровождал мучения Маттео. Волна ярости за них и беспомощность перед происходящим захлестывает меня, и я вырываюсь достаточно резко, чтобы ослабить его хватку.

— Ты не первая сука, которую я заставлю исчезнуть, Мелоди, — произносит он с леденящей окончательностью, поднимая руку, чтобы снова ударить. — Но ты, пожалуй, будешь той, чью смерть я запомню с особым удовольствием.

Его рука замирает в воздухе, как напряженное, мучительное обещание грядущего насилия.

Я не закрываю глаза.

Хлопок.

Приглушенный выстрел раздается в темном переулке. Из глотки Рокко вырывается хриплый вопль, и его тело резко дергается назад вправо.

Я задыхаюсь, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он все еще сидит на мне верхом, но теперь стонет, прижимая руку к груди. Кровь сочится из зияющей дыры в центре ладони.

В тишине ночи раздаются тяжелые, гулкие шаги. Из темноты медленно появляется фигура. Сначала в свете появляется его пистолет, твердо нацеленный на Рокко, затем следует мощная фигура.

Лицо Маттео искажено яростью, глаза пылают такой ненавистью, что чувствую всем телом. Он темный бог возмездия, и сама атмосфера меняется от его гнева.

Он пришел.

Под глазами тени, его взгляд полный боли, но не теряет твердости, глядя на Рокко. Лишь когда на миг встречается с моим, в них на секунду гаснет свет, но рука не дрожит.

Я не осознавала, как громко и отчаянно мысленно звала его, пока он не появился. Меня захлестывает такая волна облегчения, что готова разрыдаться.