Она испуганно смотрит.

— Пожалуйста, Призрак, — шепчет она.

Эти слова останавливают меня. Она никогда ни о чем не просила.

Смотрю на нее, сердце все еще скачет в груди, но теперь, в коридоре, подальше от стрельбы и хаоса, начинает понемногу успокаиваться.

— Что?

— Ав... — Она замолкает. — Капри. Моя подруга Капри. Она была там со мной. Я должна убедиться, что с ней все в порядке.

Осторожно ставлю ее на ноги, одной рукой удерживая за талию, чтобы проверить, может ли она стоять сама.

— Оставайся здесь.

— Мат…

Я резко разворачиваюсь к ней.

— Если ты сдвинешься хотя бы на сантиметр с этого места, я отшлепаю тебя так, что на твоей заднице навсегда останется отпечаток моей руки. Я сам найду твою подругу, — говорю я, и стремительно возвращаюсь внутрь.

Через несколько минут выхожу с невредимой миниатюрной девушкой. И выражение облегчения, которое в этот момент появляется в глазах Валентины, почти сводит с ума.

Она бросается к подруге, обвивает руками ее шею и крепко прижимает к себе, шепча: — Я так рада, что с тобой все в порядке.

— Со мной все хорошо, — отвечает Капри и бросает на меня осторожный взгляд. — Я успела спрятаться за барной стойкой. А ты?

— Она стояла посреди зала, изображая мишень для стрельбы, — вмешиваюсь я, с трудом сдерживая злость. — Прямо-таки идеальный кандидат на пулю.

Валентина скрещивает руки на груди, сузив глаза.

— Никто не просил тебя быть героем.

Глаза Капри расширяются от ее небрежного тона. Она нервно косится на меня. Я натянуто улыбаюсь в ответ.

— Капри, пожалуйста, не могла бы ты оставить нас наедине?

— Конечно.

— Капри…

— Девочка, он попросил, и даже сказал «пожалуйста». Я оставлю вас наедине, — с улыбкой отвечает она. Поворачивается ко мне: — Спасибо за спасение, босс.

С этими словами быстро ускользает.

Я смотрю ей вслед, а затем оборачиваюсь к Валентине слегка улыбаясь.

— Она мне нравится.

Валентина тут же напрягается.

— Хочешь, дам ее номер?

Тихо хмыкаю, и тянусь к ней.

Беру за запястье, подтягивая к себе.

— Нет, спасибо. У меня и так полно хлопот с тобой.

— Не слышу раздражения в голосе.

— А с чего бы мне злиться? — Наклоняюсь и без особых усилий поднимаю ее на руки. Она ахает, цепляясь за мои плечи, а я одариваю ее самодовольной улыбкой и уверенно шагаю по коридору. — Я прекрасно знаю, как обращаться с тем, что держу в руках.

— Куда ты идешь? — в голосе слышно панику. — Куда ты меня несешь?

Мои руки крепче сжимают ее.

— Ко мне домой.

Валентина

Маттео живет в месте, которое можно описать только как идеальная холостяцкая берлога. Это пентхаус с круговым обзором на последнем этаже самого элитного жилого комплекса в городе, с захватывающим видом на Темзу и весь Лондон.

Он привез нас сюда на своем Maserati, нисколько не заботясь о том, что заливает переднее сиденье кровью. Припарковался в частном гараже и провел меня в лифт с единственной кнопкой, тот, что открывается прямо в его квартиру.

Я ожидала особняка вроде того, где живет мой брат, но это место оказалось даже роскошнее, с ультрасовременными технологиями, и техникой последнего поколения. Цветовая палитра выдержана в темных синих, серых и зеленых тонах, что гармонируют с его гипнотизирующими глазами. Декор со вкусом, не слишком по-мужски, но и не вычурно. Идеальный баланс между функциональностью и эстетикой.

На секунду подумала, не помогала ли ему все это оформлять женщина, но быстро отогнала эту мысль.

— Зачем ты привез меня сюда? — спрашиваю, и провожу пальцами по мраморному кухонному острову, переходя к кожаному дивану в зоне отдыха.

— Подумал, пришло время познакомить тебя со своей кроватью.

Резко оборачиваюсь. На его лице обезоруживающе обаятельная улыбка, и я чувствую, как вопреки воле, начинаю оттаивать.

Он расслабленно облокотился на кухонный остров, с дерзкой уверенностью наблюдая за мной.

— Шучу. Хотя с кроватью ты все равно познакомишься. Позже, — Внутри все переворачивается от такого заявления. — Нет, на самом деле я подумал, что раз уж из-за тебя меня подстрелили, ты могла бы позаботиться обо мне в мои последние минуты.

Я закатываю глаза.

— Ты не истекаешь кровью.

— Еще как истекаю, — надувает губы, изображая страдальца. — Ты даже не проверила.