— Такая тугая, — его хриплый, напыщенный голос разрезает воздух. — Чувствую, что здесь никогда не было члена. Но ты ведь сможешь кончить с пальцем в заднице, правда, cara?

— Вытащи его!

Он медленно вытаскивает палец лишь для того, чтобы тут же резко вогнать обратно. Я вздрагиваю от жгучей боли. Мое тело дергается в такт его грубым толчкам, пока он безжалостно трахает меня пальцем.

— Нет. Ты примешь это, и тебе понравится.

Боль отступает быстрее, чем я ожидала, оставляя после себя обжигающее, но странно приятное тепло, разливающееся изнутри. Ощущение, как его член и палец растягивают меня, слишком сильное.

— Мне не нравится.

Он снова берет меня за горло.

— Тогда почему твоя киска так жадно сжимается вокруг моего члена? — шипит он. — Почему она не перестает сокращаться с тех пор, как я засунул палец в твою задницу?

О боже… Он прав. Судорожные спазмы в моей киски совершенно вышли из-под контроля. Мое тело реагирует на двойное проникновение, в чем даже не могу признаться.

Маттео проворачивает палец, вырывая у меня невольный прерывистый стон.

— Ты чертовки ненасытная, — его пальцы сжимают мою шею, а горячее дыхание обжигает кожу, когда наклоняется ближе. Голос звучит тихо, пропитанный темным предвкушением: — Я буду тренировать эту дырочку, пока она не сможет принять мой член, cara. Однажды ты почувствуешь десять дюймов глубоко в своей заднице. И спорим, тебе это, черт возьми, понравится.

Я содрогаюсь. Не знала, что Маттео окажется таким грязным. В нем все кричит о том, что он хорош в постели — уверенная походка, манера держаться, пронизывающий взгляд, будто видит прямо сквозь одежду. Но я думала, что он будет более чувственным любовником. Не таким требовательным, и уж точно не таким извращенным.

Маттео откидывает мои волосы в сторону и проводит языком по нежной коже на затылке, затем кусает плечо. Сочетание рта, пальца и члена, яростно вгоняемого в меня, закручивает живот в тугой узел мучительного наслаждения. Я натянута, как струна, готовая лопнуть в любой момент.

— Ты вся мокрая, cara, — хрипит мне на ухо, дергая за волосы, заставляя выгибаться дугой. — Кажется, ты уже на грани, да?

Он сгибает палец внутри меня и задевает чувствительное место, от чего я вижу звезды. Дико задыхаюсь, стону громче, чем когда-либо, и когда он жестоко кусает мочку уха, меня накрывает взрывной оргазм. Волны удовольствия сотрясают тело, я извиваюсь на полу, отчаянно ища хоть какое-то трение клитора.

Маттео громко ругается, моя киска сжимает его член. Я вздрагиваю, когда он вытаскивает палец, и вскрикиваю от неожиданного шлепка по заднице.

— Ты чертовски хороша, — рычит он, подчеркивая свои слова глубокими толчками, пока я все еще дрожу в конвульсиях. — Охуенная.

Я обмякла на полу, но он продолжает трахать меня, его собственный оргазм, видимо, еще далеко.

— Можно мне отпустить свою задницу? — слабо спрашиваю я.

Он глухо смеется и обхватывает мою талию.

— Можно.

Я опускаю ладони на пол по обе стороны от головы.

— Такая послушная. Так покорно спрашиваешь разрешения, cara. Я вознагражу тебя за это.

Ахаю, когда его рука скользит вперед и касается ноющего клитора. Даже легчайшее прикосновение теперь почти болезненно, он так набух от желания, будто жаждет присоединиться к этому урагану наслаждения.

Маттео входит в меня с неиссякаемой силой, его бедра звонко шлепаются о мою задницу.

— Еще раз, Валентина, — приказывает он.

Зажимает клитор большим и указательным пальцем, и я кончаю с хриплым воплем, вцепляясь в ковер, пока все тело сотрясается в экстазе.

Когда прихожу в себя, Маттео все еще неистово движется во мне, его толчки такие же мощные.

Я не могу вымолвить ни слова, иначе спросила бы, откуда у него столько сил. Он шлепает меня по заднице, дергает за волосы и хрипло шепчет на ухо грязные слова, пока снова не оказываюсь на грани.

— Кончай, Валентина, — рычит Маттео. — Дай мне еще один оргазм. Хочу чувствовать, как эта тугая киска сжимает мой член.

Кажется, он может управлять моим телом лишь словами. Перед глазами вспыхивает белый свет, и я кончаю в третий раз. Удовольствие теперь смешано с болью, мое тело измотано, клитор и киска полностью подчиняются его пальцам и члену.

Маттео не проявляет ни капли жалости. Слезы текут по моему лицу, пока я громко стону, чувствуя, как новая волна желания нарастает внутри. Он говорил, что завтра не смогу ходить. Я думала, он преувеличивает, не веря, что говорил всерьез.

— Еще раз, Валентина.

— Я... не могу... — всхлипываю я.

Резкие, карающие толчки встречают мой отказ, и я стону.

— Если хотела, чтобы я был помягче, не стоило бить меня по лицу. — Толчок. — Не стоило флиртовать с другим. — Толчок. — Не стоило вообще возвращаться в Firenze. — Толчок. — Ты сама хотела жестко, так получай. Кончай для меня.