Я усмехаюсь. Намек на улыбку изгибает уголок ее губ, прежде чем она тут же душит ее.

— Это не смешно, Маттео, — произносит с хрипотцой. И от того, как она произносит мое имя, у меня тут же напрягается член.

Черт, не верится, что я наконец слышу это.

— То, что ты провел мое прослушивание, не дает тебе права диктовать, что носить и как танцевать. Мне нужно зарабатывать, а ты мешаешь.

— Ты подчиняешься мне. Ты работаешь на меня, — напоминаю я. — А это значит, что я говорю тебе, чего хочу.

Румянец медленно поднимается по ее шее. Что-то темное, неведомое, шевелится у меня в груди, словно пробуждается зверь.

— Насколько понимаю, я работаю на твоего отца, а не на тебя, — бросает она.

Мое лицо мгновенно темнеет.

Мелоди отступает на шаг, но я хватаю ее за запястье и притягиваю ближе, пока она не наклоняется.

— Ты работаешь на меня, pavona. И ты должна благодарить свою гребаную удачу за это, потому что… — разум смертельно замолкает, когда замечаю слабые синяки на ее шеи. — Кто-то, черт возьми, пытался тебя задушить?

Теория о том, что она сбежала от жестокого бойфренда, начинает обретать смысл. И если это так, я повешу его пальцы на нитку и сделаю из них ожерелье.

Мелоди пытается вырваться, безрезультатно дергает запястье.

— Отпусти, — настаивает она.

— Ответь на вопрос, — сжимаю ее сильнее, заставляя взглянуть мне в глаза. — Я убью его, pavona, — тихо обещаю.

— Кого?

— Того, кто посмел дотронуться до тебя. Назови имя.

На ее лице мелькает уязвимость, губы чуть приоткрываются. Я слегка наклоняюсь вперед, завороженный, хотя она еще не сказала ни слова.

Но тут появляется вспышка светлых волос, и на мои колени падает длинноногая блондинка. Ее руки обвивают мою шею, а сама она смотрит на меня исподлобья, хлопая ресницами.

— Маттео, — мурлычет она.

Мгновенно хмурюсь, недовольно сжав губы.

Я не знаю, кто она. Судя по ее наряду, предполагаю, что еще одна танцовщица. Почему она решила, что сесть на меня — это хорошая идея, и почему именно сейчас, понятия не имею.

Собираюсь показать ей, насколько фатальной была ее ошибка. И эта короткая заминка все, что нужно Мелоди. Она резко вырывает запястье из моей хватки и мгновенно ускользает от попытки схватить ее снова.

Ее глаза сверкают яростью, сначала в сторону блондинки, потом в мою.

А затем она разворачивается и уходит.

Гнев мгновенно возвращается. Но теперь у него новая цель.

Я наблюдаю, как Мелоди скрывается за кулисами, и медленно поворачиваюсь к той, что все еще сидит у меня на коленях.

Очень, очень медленно.

— Слезь с меня, нахуй, — рычу, резко сталкивая ее с коленей.

Она падает на пол с громким, тяжелым грохотом. Звук до омерзения приятный.

Я встаю, возвышаясь над ней.

Она поднимает на меня испуганный взгляд, и я, глядя ей прямо в глаза, рычу: — Сделай это снова, и я буду последним, кого ты когда-либо тронешь. Поняла?

Валентина

Две недели пролетели в водовороте танцев, обслуживания столиков и изучения Firenze с помощью Авроры. Мои дни были настолько загружены настоящей работой, что так и не нашла времени заняться тем, ради чего на самом деле приехала. Я нервничаю, дергаюсь, не могу дождаться долгожданных ответов, но понимаю, если потороплюсь, не дождавшись подходящего момента, то поставлю под угрозу собственную жизнь. Эти первые недели имеют решающее значение для моего выживания.

Хорошая новость в том, что не трачу время впустую. Я досконально изучила клуб, теперь знаю и парадную часть, и закулисье настолько хорошо, что могла бы пройтись по всем помещениям с завязанными глазами. Эти знания могут спасти мне жизнь, если однажды придется срочно уносить ноги.

Я была наивна, недооценив, насколько все это опасно.

Кроме Авроры, повсюду прячутся монстры. Гвидо продолжает хватать девушек, как ему вздумается. И он такой не один. Я вижу, как другие мужчины мафии заходят в гримерку и выбирают себе девушку. Аврора уверяет, что сексуальные услуги строго запрещены и не входят в «меню», но мне хватает одного взгляда на девчонок, которые возвращаются с растрепанными волосами, размазанным макияжем и пустым взглядом, чтобы догадаться, через какой ад они только что прошли.

К счастью, меня все обходят стороной. Думаю, «выступление» Маттео на моем первом танце заставило их поверить, что я запретный плод. Они ошибаются, но я все равно благодарна за ту защиту, которую дают эти ложные предположения.