Меня накрывает волной облегчения. Как бы я ни ненавидела Арабеллу, не хочу, чтобы еще одна семья осталась без близкого человека.

Одержимость Маттео не имеет смысла. Я видела, как мужчины реагировали на Арабеллу, она одна из лучших, а значит, вероятно, одна из самых прибыльных девушек в клубе. Почему он решил защитить меня, а не ее? На фоне Арабеллы я выгляжу бледно.

Это ведь не из-за какой-то нулевой терпимости к насилию, как намекал Энцо. Мы же в самом центре криминальной организации.

— Удивительно, что он так легко избавился от своей девушки только потому, что она ударила меня, — небрежно замечаю я.

Энцо фыркает с явным презрением.

— У Маттео нет никакого интереса к танцовщицам. А теперь давай уже, покажи, что ты собираешься надеть сегодня. У меня, вообще-то, есть настоящие дела.

— Можешь смело идти заниматься всей этой своей очень важной мафиозной работой, Энцо, — ворчу я. — Это не я настояла, чтобы каждый мой наряд проходил одобрение отдела по борьбе с непристойностью перед выходом на сцену. И Маттео тоже может спокойно не интересоваться мной, мне не жалко.

— Только что ты выглядела крайне обеспокоенной тем, что Арабелла может быть его девушкой.

— Потому что она отвратительный человек, — отвечаю, скрещивая руки на груди. — Это была не обеспокоенность, а возмущение его возможной неспособностью делать нормальный выбор.

Энцо долго всматривается в мое лицо, прежде чем его черты напрягаются. Кажется, он борется с собой, стоит ли начинать, и, все же говорит: — Если ты умная женщина, Мелоди, держись подальше от Маттео.

— Я не просила быть объектом одержимости твоего босса. И не просила быть под его защитой. Меня интересует только одно — делать свою работу, получать деньги и идти домой, — парирую с возмущением.

Энцо внимательно смотрит мне в глаза, будто пытается определить, говорю ли я правду. Наконец он кивает.

— Хорошо. Если ты понимаешь хотя бы десять процентов того, что здесь происходит, то знаешь, кто он.

Это первый раз, когда кто-то кроме Маттео прямо намекает на криминальные дела, скрывающиеся за фасадом клуба Firenze. Я удивлена, что Энцо решил довериться мне.

— Да, жестокий преступник, — бросаю я.

— Нет, — поправляет он. — Мужчина, который вот-вот вступит в брак по договоренности принцессой мафии. В его жизни нет места для тебя, Мелоди. Никогда об этом не забывай, что бы ни произошло.

У меня скручивает живот от его слов, даже несмотря на то, что они всего лишь отражение моей собственной реальности. Моя помолвка с кем-то из картеля — это, скорее всего, вопрос месяцев, а не лет.

— Тебе не стоит волноваться обо мне, Энцо, хотя забавно, что ты вообще волнуешься. Это твоему боссу нужно напоминание. Он одержим, не я.

— Я ему уже говорил, — отвечает он, чем меня удивляет. — Но я хочу, чтобы и ты держала это в голове.

— Почему?

— Потому что он не сможет держаться от тебя подальше, — честно говорит Энцо. — А вот тебе придется. Ради самой себя. Иначе обещаю, тебе точно не понравится, чем все это закончится.

— А чем это закончится?

— Тем, что ты будешь сидеть в первом ряду, наблюдая, как он смотрит на другую женщину, идущую к нему под венец.

С этими словами Энцо разворачивается и уходит, даже не взглянув на наряд, который я выбрала.

Валентина

Когда, через пару дней, прихожу в Firenze, Гвидо сообщает, что пересмотрел расписание после ухода Арабеллы. В итоге он говорит, что сегодня я не нужна и могу идти домой. Когда упоминает, что вечер будет тихим, потому что всех мужчин вызвали на встречу в дом Дона, понимаю, это мой шанс. Сегодня ночью я могу заняться расследованием.

Оба брата Леоне будут отсутствовать в клубе, а значит, их кабинеты свободны. Риск, конечно, есть, но второго такого шанса может не представиться.

То немногое, что знаю о Рокко, не вызывает у меня желания с ним знакомиться. Дело даже не в историях о нем, дело в их отсутствии. Стоит упомянуть его имя, и девушки замирают, бледнеют, опускают глаза. Гвидо же обычно ухмыляется с каким-то мерзким самодовольством и расправляет плечи от гордости при упоминании кузена. А по моему опыту, любой, кем он восхищается, заслуживает глубочайшего недоверия.

Странным образом, Маттео он, наоборот, терпеть не может. Стоит только упомянуть о нем, как Гвидо тут же скалится и бросает злые взгляды.

Внутренний голос шепчет: начни с Рокко. И я решаю его послушать. Хотя меня уже не менее четырех человек предупреждали держаться подальше от Маттео, именно в кабинет его брата я и направляюсь.