Маттео на этот счет волнуется меньше. С той ночи, когда мы спасли Аврору, у квартиры Гвидо всегда дежурят люди, но он так и не объявился.

— Думаю, он уехал из Лондона, — уверяет меня Маттео. — Если бы он был здесь, его бы уже вычислили.

— Я...

Маттео так и не узнает, что я собиралась сказать, потому что в этот момент двустворчатые двери VIP-зала резко распахиваются.

Сегодня суббота, на часах три часа дня. Клуб откроется только через шесть часов, так что появление гостя, мягко говоря, неожиданно.

Словно вихрем красок, врывается женщина. На ней наряд, который может надеть только человек, обладающий непревзойденной уверенностью в себе, и она именно такая. Ее манера держаться приковывает внимание.

Она притягивает к себе как магнит.

Именно поэтому я смотрю на ее лицо и мгновенно узнаю. Требуются долгие секунды, чтобы осознать, что это она. Мне непонятно ее появление в Firenze, но я не могу собраться с мыслями, чтобы окликнуть и спросить, почему она здесь.

Дагни с абсолютной решимостью, стуча каблуками, пересекает комнату, ее лицо темнее тучи.

Она не останавливается.

Подходит к Энцо, замахивается и бьет его по лицу со всей силы.

От неожиданности я громко ахаю.

Все присутствующие достают оружие, в том числе и Маттео.

Он вскакивает, одной рукой придерживая меня за бедро, а другой — направляя пистолет на Дагни.

Реагирую инстинктивно: вскрикнув, отталкиваю его руку, отводя ствол подальше от нее. Пока не могу назвать ее подругой, но у меня такое чувство, что это вопрос времени. И поскольку в нее уже стрелял муж-мафиози одной подруги, не могу позволить ситуации повториться.

Но, кажется, в моей защите не было нужды.

Как только Энцо слышит звуки снимаемого с предохранителя оружия, он бросается к ней. Разводит руки стороны, закрывая ее своим телом.

— Опустите, блядь, стволы! — рычит он через плечо.

Его лицо искажено гневом, но он направлен не на нее, а обращен на его людей и обещает жестокую расправу, что заставляет их откровенно трястись от страха.

— Еще раз направите на нее оружие, и ваши же собственные матери не опознают тела после того, как я с вами покончу.

Слова срываются с губ Энцо с такой яростью, что я застываю на месте. Чувствую, как Маттео напрягается, он явно сбит с толку происходящим, как и я.

— А ты, — начинает Энцо, пристально смотря на Дагни. Она не дрожит, лишь дерзко вздергивает подбородок, — ты за это заплатишь.

— Да пошел ты, — шипит Дагни, стиснув зубы с такой силой, что кажется, они вот-вот раскрошатся.

Губы Энцо растягиваются в мрачной, безрадостной ухмылке.

— Дагни? — нерешительно зову я.

Три пары глаз устремляются на меня.

— Валентина? — отвечает она, и ее гнев мгновенно улетучивается. А Энцо снова смотрит на Дагни.

— Ты ее знаешь? — спрашивают они одновременно с Маттео.

— Что ты здесь делаешь? — добавляет она, игнорируя мужчин.

С недоверчивым смешком переадресовываю этот вопрос: — А что ты здесь делаешь?

Энцо хватает Дагни за запястье, его глаза вспыхивают.

— Вы, девочки, можете встретиться позже. Пришло время уладить наши разногласия, тебе так не кажется?

— Отвали. От. Меня, — кричит Дагни, пытаясь высвободиться, но он уже тащит ее из VIP-зала.

Делаю шаг, но Маттео хватает меня за предплечье. Поднимаю на него глаза и вижу, что он смотрит на удаляющуюся фигуру друга, затем переводит взгляд на меня.

— Даже не думай вмешиваться.

— Почему бы и нет? Ты ведь тоже понятия не имеешь, что происходит?

— Нет, — отвечает он. Затем смотрит на двери, закрывающиеся за Энцо и Дагни, и ухмыляется. — Хотя все же — имею.

✽✽✽

В понедельник днем по дороге в Firenze решаю позвонить Энцо. Мы с Маттео не видели его с того момента, как он сбежал, прихватив с собой Дагни. Умираю от любопытства узнать, что это все значило, но не хочу писать ей и совать нос в чужие дела.

— Слушаю, — хрипло отвечает Энцо.

— Какого черта она дала тебе пощечину? — сразу перехожу к делу.

— И тебе привет, Валентина. Я отлично провел выходные, спасибо, что спросила.

Закатываю глаза.

— Мы можем обсудить твои скучные выходные после того, как объяснишь, зачем ты уволок Дагни из клуба.

— Откуда ты ее знаешь? — в тоне несвойственная ему смесь раздражения и настойчивости.

— Мы уже пересекались, — уклончиво отвечаю я. — Она твоя бывшая?

Он шипит в трубку: — С чего ты взяла?

— Задела за живое, — подмечаю, дразня его.

— Валентина...

— Такие пощечины не дают незнакомцу, — объясняю я, — только тому, с кем переспали.

Тишина.

— Энцо?

— Она не моя бывшая.