— Спасибо! — Обхожу стол и чуть ли не бросаюсь ему на шею. — Спасибо, спасибо, спасибо!

Слово «облегчение» даже близко не описывает тот водоворот эмоций, что бушует во мне. Надежда, радость, вера, и еще с десяток чувств, трепещущих в груди.

— Спасибо, — повторяю, целуя брата в щеку.

— Не благодари меня, — ворчит он. — Это ты меня переубедила.

— Что? Как?

Глаза Тьяго на мгновение смягчаются. Это проявление уязвимости настолько редкое, что могу сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз видела его таким. Ком встает в горле от этого взгляда.

— Он зовет тебя Лени, — шепчет он. У меня перехватывает дыхание, я лишь молча киваю. — И ты позволяешь, — добавляет, будто именно это и есть самое поразительное.

Улыбаюсь и слегка наклоняю голову.

— Да, — тепло говорю я.

— Как бы мне ни претил этот тип, он, должно быть, сделал что-то правильно, раз ты открылась перед ним с этой стороны, — бормочет Тьяго. — Бог свидетель, я не видел тебя такой почти два года до сегодняшнего вечера.

Маттео

Эмилиано Марчезани сердито смотрит на меня через стол. На лбу вздувается толстая вена, свидетельствуя о его недовольстве.

Просто смешно, как изменился баланс сил с нашей последней встречи. Если раньше мне приходилось уговаривать его заключить союз, то теперь он с пеной у рта жаждет, что я действительно пойду на это.

— Ты все откладываешь, Леоне, — обвиняет он, разваливаясь в кресле, чтобы казаться внушительнее.

Энцо придвигается чуть ближе ко мне, недвусмысленно предупреждая Марчезани успокоиться. Наклоняю бокал, наблюдая, как янтарная жидкость играет в хрустале.

— Ты же понимаешь, что я был занят делами Фамильи, Эмилиано.

Он громко фыркает, явно насмехаясь: — И что, есть чем похвастаться? — не дожидаясь ответа, наклоняется вперед и обвиняющее тычет в меня пальцем. — Это ты пришел ко мне, умоляя о союзе. Не позволяй себе ослепнуть от обретенной власти, как остальные члены твоей семьи. Ты занимаешь такое положение только потому, что я публично объявил о своей лояльности к тебе. Этой поддержки можно так же быстро лишиться, — усмехается он. — Если хочешь остаться Доном, выполни свое обязательство и объяви о помолвке с Мариной. Советую также обозначить и планируемую дату свадьбы, — его тон ясно дает понять, что это вовсе не совет.

— Союзом.

Марчезани хмурится: — Что?

Отрываю взгляд от бокала и перевожу на него.

— Ты спросил, чем я могу похвастаться. Вот мой ответ: союзом. И личностью убийцы моего отца.

Энцо замирает. Ему интересно, к чему я клоню и что задумал. Даже не понимая моих планов, он слепо последует за мной.

— Кто его убил? — спрашивает Эмилиано.

— Колумбийцы.

Его лицо мрачнеет.

— Значит, это был да Силва. Этот ублюдок, должно быть, совсем рехнулся, если думает, что может безнаказанно нападать на нас, — он качает головой. — С кем у нас союз?

Усмехаюсь: — С колумбийцами.

Формально Тьяго еще не утвердил перемирие. Но поскольку единственное препятствие к соглашению — его сестра, а я не намерен принимать никакого исхода, кроме того, чтобы она стала моей, считаю сделку заключенной.

Наблюдать, как его лицо искажается от полнейшего замешательства, чистое удовольствие. Он несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот, прежде чем, наконец, произнести: — Не уверен, что понимаю.

— С ведома отца мой брат похитил сестру да Силвы. Они либо убили ее, либо продали в сексуальное рабство, — Эмилиано кривится от отвращения. — Он искал ее два года. Убийства были местью, так что у Фамильи нет оснований для ответного удара, — делаю глоток, наслаждаясь жжением скотча в горле. — Будем честны, Эмилиано, да Сильва избавил нас от двух серьезных проблем. Смерть Аугусто и Рокко расчистила путь для появления новой Фамильи без коррупции, жадности и внутренних междоусобиц.

Остался лишь один последний штрих, но я не стану утруждать Эмилиано деталями. Сейчас главное найти Гвидо и обеспечить безопасность девушек.

— Союз с колумбийцами принесет нам столь необходимый мир. Последние пару лет мы тратили силы и ресурсы на взаимные нападки и убийства, вместо того чтобы работать вместе. Мы можем помогать друг другу, не наступая на пятки, и да Силва с этим согласен, — объясняю я. — Если примешь это, то и остальные члены Фамильи, преданные тебе, последуют твоему примеру Эмилиано. Ты же знаешь, этот союз принесет нам огромную пользу.