Спокойно. Не сорвись, черт тебя побери.

— Женщину в золотом платье.

Тьяго замирает. Опасность обволакивает его фигуру, будто плащ, уплотняя воздух так, что дышать становится трудно. Его реакция заставляет меня сжать кулаки. Это будет не простая сделка, но я не уйду отсюда, пока Валентина не станет моей.

— Кого?

— На приеме у Каллума Телье пару месяцев назад, была женщина в золотом платье. Я видел, как она обнимала тебя. — От воспоминания стискиваю зубы. — Полагаю, она из твоих. Я хочу ее.

Намеренно говорю расплывчато, не хочу, чтобы он понял, насколько хорошо мы знакомы и как много она для меня значит.

— Откуда ты ее знаешь?

Я встаю и смотрю на него сверху вниз. Охрана за его спиной поднимает оружие, держа меня на прицеле

— Это не имеет значения. И тебя это не касается. Важно лишь то, что я хочу ее — и я заполучу. Отдай ее мне, и даю слово: помогу узнать, что случилось с твоей сестрой.

Тьяго бросает короткий взгляд на своего заместителя. Между ними происходит молчаливый обмен мыслями, после чего тот кивает и уходит. Тьяго снова поворачивается ко мне и медленно встает. Мы одного роста, но его внешность куда более угрожающая, чем моя. Пусть недооценивает меня из-за этого, и это сыграет мне на руку.

Его губы растягиваются в презрительной улыбке.

— Валентина помолвлена.

Я с грохотом бью кулаком по его столу. Подставка для ручек подскакивает и падает на пол. Охрана делает шаг вперед, но Тьяго вскидывает руку, останавливая их.

Вот опять. Это слово. Слово, связанное с ней… но не со мной.

Тьяго от удивления поднимает брови из-за моей вспышки. Больше никакой вежливости, никакой сдержанности. Маска сброшена, теперь он видит мое настоящее лицо ярости и одержимости.

— Объясню на языке, который ты точно поймешь, да Силва, — шиплю я. Я бы не удивился, если бы у меня из ушей сейчас пошел пар. — Цена за мир — Валентина. Хочешь перемирия — отдай ее мне. А если ты в настроении для войны, то я с радостью ее устрою. Попробуй только отдать ее другому мужчине, я пройду сквозь кровь, огонь и горы тел, пока снова не возьму ее в свои руки. Я не остановлюсь, пока она не станет моей.

— Не смей мне угрожать.

— Не путай отсутствие слухов обо мне с отсутствием воли. Если ты не согласен на мои условия, я сотру тебя и твоих людей в пыль. Пощады не будет, — заявляю я.

За спиной Тьяго нервно переглядываются его люди. Они переминаются с ноги на ногу, чувствуя надвигающийся конфликт. Напряжение витает в воздухе, пока мы стоим друг против друга, два альфа-самца, борющихся за превосходство. Если ради нее мне придется его убить, что ж, так тому и быть. Я потрачу остаток жизни, чтобы Валентина простила меня за это.

Наконец, Тьяго отвечает: — Нет.

— Тогда война, — спокойно объявляю я.

Он сужает глаза.

— Ты готов простить смерть своего отца и предложить перемирие, но ради Валентины начать войну?

Гнев разливается по венам, как черная отрава, разъедающая меня изнутри.

— Я не просто начну ее, Тьяго. Я ее, блядь, выиграю. Ты умрешь зря, потому что я все равно вырву Валентину из твоих мертвых рук и заберу себе. — Его взгляд темнеет, но он молчит. — На что ты готов ради нее? Хорошо подумай, прежде чем ответить. Потому что, если ты не готов на абсолютно все, ты не победишь. А я рискну всем. Потому что она для меня все.

— Ты готов уничтожить ее семью, лишь бы заполучить ее?

Я пожимаю плечами.

— Если ее семья будет стоять у меня на пути, то да.

— Почему?

— А ты бы не сделал то же ради своей жены?

Двое охранников удивленно переглядываются. Даже Тьяго на мгновение замирает.

— То есть ты намерен на ней жениться?

Я выпрямляюсь, мышцы на спине напрягаются. Хмурюсь, потому этот ублюдок не слышит меня.

— Разве я не ясно выразился? Когда я сказал, что заберу ее, то имел в виду во всех смыслах. Мне доставит истинное удовольствие стереть твою фамилию рядом с ее именем, Тьяго, — рычу я. — Забудь, что когда-то считал ее Валентиной да Сильва. Отныне она Валентина Леоне.

Мое сердце бьется сильнее, когда произношу ее имя со своей фамилией. Это звучит правильно. Как будто я должен был говорить так всегда. Каждой клеточкой чувствую, как это мне нравится.

Валентина Леоне.

Я мог бы упиваться тем, что вызывает это чувство в груди.

— Ты не сможешь жениться на принцессе картеля и при этом сохранить свое положение, Маттео, — заявляет он. — Наши порядки не так уж отличаются от ваших. Если бы ситуация была обратной, мы бы это не допустили.