— Я влюбилась в тебя давным-давно, Маттео, — в его глазах разгорается огонь. — Я не могла выполнить твою просьбу, не могла не полюбить тебя, ты сделал все, чтобы это было невозможно. Когда платил за поцелуи, когда называл меня Лени, когда вытирал мои слезы. Когда спас меня, когда выслушал об Адриане, когда отложил свои желания, чтобы помочь мне найти ее, и когда откопал в глубине души ту, кем я была раньше, и вернул к жизни. Кто бы ни полюбил тебя после всего этого? Кто бы смог устоять?

Смотрю в глаза.

— Не знаю точно, как давно это случилось, потому что я хранила эти чувства погребенными под грузом горя, но однажды они прорвались наружу, и их стало невозможно игнорировать. Как будто в моей груди забилось второе сердце, требуя внимания. Был ты, и не существовало ничего важнее. Только ты не был моим и не мог быть. Ты одновременно исцелял и разбивал мне сердце, потому что дал противоядие от моей боли — себя, — и все же я знала, что однажды его у меня отнимут. Что у нас есть срок годности. Я не боролась против помолвки так яростно, как могла и должна была, потому что, если не могу быть с тобой, мне все равно, что со мной будет.

Продолжаю: — Поскольку наши отношения были временными, я никогда не позволяла себе даже мечтать о том, что когда-нибудь услышу, как ты говоришь, что любишь меня, что хочешь жениться на мне, хотя отчаянно хотела это услышать. Больше всего на свете, — встаю на цыпочки и целую его так же, как он меня, — со всей любовью в мире. — Ты понятия не имеешь, что эти слова делают со мной, Маттео. Но ты и представить не можешь, как я счастлива, что могу сказать их в ответ. Я тебя так люблю. Так сильно. И проведу каждый день оставшейся жизни, показывая тебе, насколько.

Маттео подхватывает меня на руки и прижимается губами к моим. В его поцелуе есть все: любовь, страсть, радость, но больше всего ощущаю наше совместное облегчение. Мы притягиваемся друг к другу, как два магнита, наконец, соединившиеся после слишком долгой разлуки. Отчаянно цепляюсь за него, а он обнимает меня так, будто я продолжение его тела.

Кажется, я плачу или смеюсь, а может, и то и другое, когда он отпускает меня и медленно опускается на одно колено. Снова смотрит на меня сверкающими глазами, полными захватывающей дух силы, ни разу не моргнув и не дрогнув, словно я ответ на все его вопросы.

— Ты ослепляешь меня, Лени, — заявляет он дрожащим от волнения голосом, когда достает из кармана кольцо с бриллиантом. Камень такой массивный, что вряд ли поместился бы в обычную коробочку, поэтому он протягивает его мне, держа двумя пальцами. — Чтобы не было сомнений, это предложение руки и сердца, — он ухмыляется. — Ты ослепляешь меня ко всему и всем, кроме тебя. Я не могу прожить ни секунды без уверенности, что ты станешь моей женой. Я люблю тебя больше самой жизни и нуждаюсь в тебе больше, чем в воздухе. Ты недостающая часть моей души, без которой я прожил полжизни. Избавь меня от этих страданий и сделай меня цельным, cara. Ты выйдешь за меня?

Лихорадочно киваю еще до того, как он спрашивает.

— Да! Я никогда не думала, что ты спросишь, но у меня всегда был готов ответ. Тысячу раз да.

Из груди Маттео вырывается довольное рычание, когда он поднимается с колен. Его рука находит мою, и он надевает кольцо на безымянный палец. С некоторым недоверием наблюдаю за тем, как быстро мое будущее превратилось в то, о чем я мечтала.

— Идеально подходит, — шепчу себе под нос.

— В первую ночь в твоей квартире я заглянул в шкатулку и узнал размер кольца, — на мой недоверчивый взгляд, он лишь смеется. — Как уже сказал, я был влюблен в тебя гораздо дольше, чем осознавал. Я подавлял свои чувства, но они все равно прорывались, — он проводит пальцем по кольцу. — Я ошибался, знаешь ли. Ты не разрушила мою жизнь, ты ее спасла, — он одержимо мурлычет. — Мне чертовски нравится видеть это кольцо на тебе, cara mia.

— Я люблю тебя, Маттео, — он улыбается, его руки находят мою талию. — Есть только одна вещь, — не хочется разрушать этот счастливый момент, но он должен знать. Он напрягается, выражение лица становится настороженным. — Тьяго согласился расторгнуть помолвку, но не дал согласия на наш брак. Не знаю, как он догадался, что ты попросишь...

— Я сказал ему, что женюсь на тебе. Не хотел оставлять никаких сомнений в своих намерениях, — его челюсть сжимается, а во взгляде мелькает жестокость. — И я женюсь, Лени.

Мягко улыбаюсь, хотя тревога скручивает живот.

— Пожалуйста, не убивай его. Он не знает тебя, не знает, что ты для меня сделал. Он не верит, что ты не причинишь мне вреда. Нужно время, но я знаю, что смогу убедить его, — говорю умоляющим тоном.

Маттео успокаивающе поглаживает меня по плечам.