— Потому что ты отказываешься от слишком многого! Это... это... — лихорадочно подыскиваю слова, останавливаясь на: — Это безумие.

Маттео мягко улыбается, устремляя напряженный взгляд на меня, ничуть не смущенный моей паникой. Он берет мое лицо в ладони и большими пальцами успокаивающе проводит по щекам.

— Я отказался от всего этого по очень простой причине, и не потому, что не хочу, чтобы ты досталась кому-то другому, хотя, конечно, я бы никогда этого не допустил. А потому, что выбор между тобой и мафией — это не выбор, — его пристальный взгляд скользит по моим чертам, словно изучая каждую морщинку, пятнышко и веснушку на моем лице. — Я хочу тебя больше. Точка. Конец. Хочу тебя каждый день в любом виде и состоянии. Счастливой, грустной, растерянной, расстроенной — любой. Хочу каждое чувство, каждую мысль, каждую утрату, каждую победу, все. Я хочу всего этого только с тобой.

— Ты не можешь этого знать! Что, если через год...

— Я уже знаю, каково это прожить год без тебя, Лени, и я хотел тебя каждый день, пока тебя не было рядом, — он притягивает меня к себе и страстно целует. Я всхлипываю, цепляясь за него изо всех сил. — Тебе не нужно беспокоиться о том, пожалею ли я о своем решении. Не пожалею. И тебе никогда не нужно было просить меня выбирать. Единственное, что я не хочу потерять, единственное, чем никогда не смогу пожертвовать, — это ты.

Обвиваю руками его шею и растворяюсь в его объятиях. Дверцы моего сердца распахиваются, оно трепещет, отдаваясь где-то в горле, стремясь приблизиться к новому владельцу.

Маттео одной рукой обхватывает мою шею, а другой прижимает за талию к себе. Его губы находят мой рот, щеки, нос, глаза, лоб. Закрываю глаза и льну к нему, улыбаясь, пока он покрывает поцелуями каждую часть меня — страстно, отчаянно, словно боится, что я всего лишь мираж, который вот-вот исчезнет.

— Я люблю тебя, — выдыхает он, заглушая мой стон поцелуем.

Открываю глаза и вижу, что он стоит в нескольких сантиметрах, смотря на меня убийственно настойчивым взглядом. На его губах играет та самая дерзкая улыбка, которую так люблю.

— Я люблю тебя, — повторяет он, и я снова стону. — Черт, каждый раз, когда я говорю это, твои зрачки расширяются так, что в них могут затеряться целые галактики. Я люблю тебя, — одобрительно и властно мурлычет он, следя за реакцией моего тела на слова, которые никогда не думала от него услышать. — Я не задаюсь вопросом, как это возможно, что я влюбился в тебя с первого взгляда, потому что точно знаю, почему это случилось. Но меня удивляет, как другие могут смотреть на тебя и не влюбляться сразу же. Слава Богу, этого не происходит, хотя и понятия не имею, как у них получается сопротивляться этой неумолимой тяге. Этому пульсирующему, живому существу в моей голове, в моем сердце, в моей крови, в моих костях, песне, которая воспевает твое имя и только его. Прости, если я хоть на секунду заставил тебя усомниться в этом, потому что моя преданность тебе непоколебима.

Его хватка становится властной.

— Ты когда-нибудь задумывалась, почему я называю тебя «cara mia»? — спрашивает он. — Потому что ты моя. Потому что ты исцелила ту часть меня, которую я считал сломанной навсегда. Потому что ты отпечаталась в каждом ударе моего сердца. Потому что ты дала мне не только то, ради чего стоит жить, но и то, ради чего стоит умереть. Ты принадлежишь мне, принадлежишь с того самого дня, как мы встретились. Я кропотливо заслуживал твои нежные взгляды, улыбки и доверие месяцами. Они мои, как и каждая часть тебя, и поэтому единственный человек, который когда-либо назовет тебя своей женой, — это я.

Плотину в моих глазах вот-вот прорвет, слезы угрожают хлынуть потоком. Я цепляюсь за него, за его слова всеми фибрами души.

— Я собираюсь встать на одно колено и задать тебе вопрос, который должен был задать давным-давно, но прежде мне нужно знать, — лишь потому, что знаю его так хорошо, замечаю легкую дрожь в руке, когда он убирает волосы с моего лица. Он не уверен, встревожен. — Ты никогда не слушала ни одного моего приказа, ни разу не делала то, что я просил. Ты упряма, безрассудна и импульсивна, и поэтому я прошу тебя — нет, умоляю — сказать, что ты так же упрямо, безрассудно и импульсивно проигнорировала мой приказ не влюбляться в меня, — во взгляде читается уязвимость, когда он шепчет: — Скажи, что впервые в жизни не сделала то, о чем я тебя просил. Скажи, что проигнорировала мой приказ, что нарушила правила, скажи мне, — он запинается, слова отрывисты, дыхание неровное. — Скажи, что тоже любишь меня.

Глубокие эмоции в его голосе дергают за струны моего сердца. Если бы он только знал, что тон и ритм его голоса управляют моим сердцебиением, ему бы даже не пришлось задавать этот вопрос.

Качаю головой, и он вздрагивает. В ответ я крепче обнимаю его за шею.