Когда я отстраняюсь еще больше, вдыхая воздух, который не наполнен ее влажным, учащенным дыханием, ее глаза перебегают с одного на другого. Я понимаю, для чего на самом деле было это мягкое, с придыханием "о".

Линкс и Рекс.

Их руки повсюду на ней, зажатой между ними, их рты друг на друге. Клацая зубами, они пожирают губы друг друга. Почти так же, как я пожирал ее.

Я позволяю ей смотреть, наблюдать за ними так же, как наблюдаю за ней, ее кожа головы горит под моими пальцами, запутавшимися в ее волосах, я усиливаю хватку.

Не в силах сопротивляться, я опускаю свое лицо обратно к ее, кладу подбородок на плечо Линкс и облизываю губы, смотря на нее сквозь чернильные ресницы.

— Тебе это нравится, принцесса? — рычу я, и понимающая ухмылка появляется на моих губах.

Ее внимание возвращается ко мне: красивые черты лица, пухлые губы, темные брови над светлыми глазами. Она кивает, облизывая губы, и снова оглядывается

на них. Рекс целует ее в скулу, в то время как Линкс проводит языком по уху Рекса.

— Тебе нравится на них смотреть? — спрашиваю я ее, в горле пересохло.

Она снова кивает головой.

— Слова, принцесса. — требование гремит во мне.

— Да. — тут же отвечает она, жаждущая этого, их, меня. — Да, мне нравится наблюдать за ними.

— На кого тебе нравится смотреть?

— На Рекса и Линкса. — говорит она быстро, с придыханием, пьяняще, звук доходит прямо до моего члена.

Черт возьми, эта девушка как доза героина.

Я стону одновременно с ней. Язык Линкса в ухе Рекса, а язык Рекса в ухе Поппи, но ее глаза прикованы ко мне.

Только ко мне.

Порывисто толкая меня вперед, я снова приникаю губами к ее губам. Покусываю ее нижнюю губу, и она шипит. Я провожу языком по укусу, и моя дикость, наконец, проявляется. От моего поцелуя наши зубы соприкасаются.

Кто-то выкрикивает мое имя, и она вздрагивает, запрокидывая голову к лицу Рекса, заставляя его замычать. Ее лицо краснеет. Вот тогда-то я и чувствую это.

Гнев.

Ярость.

Он горький и перекрученный. Он густой на кончике моего языка. Поэтому, когда я отвечаю на непрекращающийся пьяный гребаный рев моего имени.

— Кинг!

Это рев, который вырывается из меня, как зазубренные, перевернутые когти, из тех, что рвут, кромсают и убивают:

— ВСЕ ВОН! — мой голос гремит по комнате, перекрывая музыку, замирающий смех, хихиканье. — СЕЙЧАС!

Никто не сомневается в этом. Музыка смолкает, открывается входная дверь, и я скорее чувствую, как люди уходят прежде, чем вижу или слышу это.

В ушах гудит, спина быстро поднимается и опускается вместе с моим учащенным дыханием, сердце колотится так, что кажется, будто оно вот-вот вырвется из горла.

Пальцы Поппи касаются моего позвоночника, ее рука осторожно обхватывает меня, кончики пальцев касаются моей разгоряченной кожи, а затем становятся смелее. Ее рука скользит по центру моей спины, мой телефон все еще зажат под ее большим пальцем, в ее ладони, теперь между нами.

Медленно, делая глубокий вдох, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, на складку между ее бровями. Она ничего не говорит, и я думаю, может быть, я хочу, чтобы она сказала что-то, но затем Рекс обходит нас обоих, дергая подбородком в "Я понял это" жестом.

— Все на выход. — говорит он, более жизнерадостный, чем я, и продолжает свою бодрую чушь словами: — Спасибо, что пришли… Рад вас видеть… Конечно, увидимся… А теперь до свидания.

Дверь хлопает, и рука Поппи убирается. Я разворачиваюсь, потеряв контакт, ловлю ее изящное запястье в замок своих переплетенных пальцев, забираю телефон и засовываю его в карман.

Я не могу говорить, лишь смотрю на нее. Поппи смотрит на меня снизу вверх, вздернув подбородок, как будто мои большой и указательный пальцы все еще держат его направленным ко мне. Она поднимает другую руку, смотрит на меня и кладет ее мне на грудь, поверх стука моего сердца. Ее взгляд опускается на нее всего на секунду, прежде чем снова поднять взгляд на меня.

Линкс теперь у нее за спиной, но он не прикасается к ней, не вторгается в мое пространство, ожидая, что я выйду из себя.

Золотисто-карие глаза Линкса излучают тепло на фоне его обесцвеченных светлых волос и светлой кожи. Я скучал по его лицу, за прошедший год все изменилось. Нам придется заново выстроить отношения, что-то органичное. Не навязанное. Полезное. Лучшее.

— Ты в порядке, брат? — спрашивает он глубоким голосом.

На губах нет улыбки, но я представляю, что она там, на мгновение притворяюсь. Я киваю, и он выдыхает.

— Я могу уйти. — говорит Поппи.

— Ты хочешь? — я спрашиваю ее: — Уйти? — и невольно хмурю брови. — Линкс может проводить тебя до твоей комнаты. — предлагаю я, потому что у него теперь тоже есть комната в кампусе, по приказу декана, что является условием его возвращения.