— Посмотри на меня, принцесса. — мягко говорит Кинг, и мои глаза поднимаются вверх, пробегая между его глазами. — Это просто перебои с электричеством из-за шторма. Вот и все. — его лицо сияет даже в сгущающихся тенях. — Хорошо?

Я облизываю губы, его взгляд опускается, чтобы проследить за движением моего языка. Я киваю, пытаясь подобрать слова, молясь, чтобы они не посмеялись надо мной. Не спрашивали меня, что со мной не так. По моему позвоночнику пробегает молния страха, опасные копья новой паники пронзают мой череп.

Рекс чуть сильнее утыкается подбородком мне в плечо, его губы слегка прижимаются к моему горлу, дыхание, как прохладный ветерок, касается моей разгоряченной кожи.

— Тебе зажечь свет, принцесса? — спрашивает меня Кинг без насмешки, и обычный стыд, сопровождающий мой страх перед подобным, отступает.

Пальцы Кинга касаются моего подбородка, заставляя меня снова поднять взгляд. Большой палец Линкса мягко поглаживает мой учащенно бьющийся пульс.

— Да, пожалуйста. — тихо отвечаю я, снова сглатывая.

Прежде чем я успеваю подумать об этом дальше, Кинг отпускает мой подбородок, лезет в карман и достает телефон. Он загорается, когда Кинг прикасается к нему большим пальцем, освещая его черты голубым светом с экрана. Затем свет вспыхивает ярче, экран снова становится черным, и свободная рука парня накрывает мою, все еще лежащую у него на груди, в которую я вонзила ногти. Я ахаю, когда понимаю это, но он просто прячет улыбку, отрывая мои пальцы один за другим от своей плоти.

— Вот. — бормочет он, вкладывая телефон мне в руку и направляя фонарик на пол. — Нам нужно проверить выключатели. — говорит он через мое плечо, глядя на Рекса,

который кивает, уткнувшись в изгиб моей шеи. — Ты остаешься с Поппи. — говорит он затем, переводя взгляд на парня слева от меня. — Мы сейчас вернемся. — говорит он мне, постукивая скрюченным пальцем под моим подбородком.

Его телефон у меня в руке, я сжимаю его крепче, наблюдая, как они с Рексом пробираются сквозь толпу. Крики и смех становятся громче, и я опускаю взгляд обратно на свои ноги, когда Линкс занимает место Кинга впереди меня. Его черные кроссовки, манжеты джинсов — единственное, что я могу разглядеть.

— Мне очень жаль. — тихо говорю я, морщась от слабости в своем голосе. — Я должна была остаться, чтобы поблагодарить тебя. — я снова морщусь. — Я тебе благодарна, очень благодарна. За то, что ты сделал.

Задаваясь вопросом, звучу ли я вслух так же жалко, как в своей голове, я открываю рот, чтобы извиниться за свои дерьмовые извинения.

— Все в порядке. — говорит Линкс, прерывая мой стремительный ход мыслей. — Я… — он прочищает горло, привлекая мое внимание, и протягивает руку, сжимая мой затылок.

Его взгляд устремляется вверх, мои глаза встречаются с его красивыми золотисто — карими.

— На самом деле я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Мой взгляд скользит по его лицу, по его сильной челюсти, покрытой легкой щетиной. У него есть маленькая ямочка на подбородке, веснушка под правым глазом, еще одна, пониже на той же скуле. Он убирает руку с затылка, облизывает губы, заставляя их блестеть в тенях от моего фонарика. Теперь он под таким углом, чтобы я могла его видеть, убедившись, что он не ослепляет ни его, ни меня.

— Я не боюсь. — я снова сглатываю. — Я не каждый день такая. — стыдливо шепчу я, чувствуя, что мне нужно защищаться, убедиться, что он не думает обо мне плохо, как все остальные, кого я знаю.

Он пожимает плечами, но не отводит взгляда. Как будто знает, что на самом деле я говорю не всю правду, но не собирается обвинять меня в этом.

Мое лицо заливается краской еще сильнее, когда я понимаю, что его рука все еще на моем горле, рядом с учащающимся пульсом. Мне не нужно было говорить ему, что я лгунья, он и сам все это чувствует. Я опускаю подбородок, стискивая зубы.

— Поппи, все в порядке. — говорит он мне, и это успокаивает, но он тоже лжет.

Я качаю головой, все еще уставившись на свои ботинки, но ничего не говорю, чтобы вызвать правду. Он подходит ближе. Его кроссовки оказываются по обе стороны от моих ног, его грудь прижимается к моей, а рука слегка сжимает мою шею, когда другая обвивается вокруг поясницы.

— Я не рассказал им о том, что было в комнате. — тихо признается Линкс, его лицо так близко к моему.

— Почему?

Несмотря на то, что я непременно пойду утром в административное здание и попрошу поменять комнату, мне все еще любопытно, почему.

Его внимание сосредоточено на мне, темные глаза, скорее золотистые, чем карие, впиваются в мои собственные. Мне жарко, как будто я хочу снять слои, которые на мне сейчас надеты, и мне нравится чувствовать его кожу на своей. Предплечье обжигает обнаженную кожу моей поясницы, где он крепко обхватывает меня. Сплошные мускулы и тугая, теплая, загорелая кожа.

Бедра Линкса находят мои, как будто они созданы для того, чтобы слиться воедино.

— Я не хочу, чтобы они знали о ночи. — улыбается он, опуская взгляд.

— Ночи? — спрашиваю я, хмуря брови.