Сейчас я дрожу в его объятиях от желания. Его слова пробегают по моему позвоночнику, как зимний холод.

— Я покажу тебе, как…

— Рекс. — хрипло говорит Кинг нам в спину, его огромное, богоподобное тело входит в кадр нашего отражения. — Поппи. Готова?

Я смотрю вниз. Вся бледная кожа Рекса украшена, как картина эпохи Возрождения — вся яркая, как будто он — фреска на потолке. Величественно, впечатляюще.

— Тебе не нужно делать ничего, чего ты не хочешь, Котенок. — шепчет Рекс мне на ухо, но достаточно громко, чтобы услышал Кинг. — Мы можем просто поспать.

— Хорошо. — отвечаю я.

Нервы пронзают меня, потому что я ни за что не пойду наверх с этими тремя мужчинами только спать.

Я вообще не буду спать. Не при выключенном свете. Именно по этой причине мне следовало принять их предложение проводить меня обратно в общежитие. Там, где у меня есть свет, открытые жалюзи, уличный фонарь прямо за ними.

Руки Рекса падают с меня, его большие, грубые ладони скользят по моим рукам, и от его прикосновений по коже бегут мурашки. Ослабив хватку на моих плечах, он поворачивает меня к Кингу.

Руки Кинга в карманах, поза расслабленная. Его косы теперь распущены и падают на глаза. Его подбородок опущен. Он поднимает глаза вверх, на мои, удерживая меня в плену. Я так спокойна, Рекс у меня за спиной. Он и Кинг словно два льва, а я мышь. Ничего стоящего, на что они могли бы охотиться, но они могли бы поиграть со мной, если бы захотели, прихлопнуть меня своими большими когтями, а потом отбросить в сторону, когда им станет скучно.

Этого должно быть достаточно, чтобы положить всему конец. Что бы это ни было.

Рекс мягко надавливает на основание моего позвоночника, подталкивая меня к Кингу. Наши взгляды сливаются, в воздухе ощущается резкое напряжение. Кинг вынимает руку из кармана, протягивая ее ко мне, и моя собственная тянется к нему без всякой останавливающей мысли.

Его большие пальцы переплетаются с моими, его кожа такая мягкая, что моя собственная кажется почти шершавой. Другая его рука поднимается к моему подбородку, удерживая мое лицо в своих объятиях. Он облизывает губы, приподнимает мой подбородок.

— Ты все контролируешь. — рычит он грубо и проникновенно.

Я киваю, и затем он разворачивает меня в направлении лестницы.

С каждым шагом мне кажется, что втягивать воздух становится все труднее и труднее. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее у меня гудит в ушах. Все вокруг отдается эхом. Рекс шагает за моей спиной, Кинг синхронно с моими шагами поднимается по лестнице в моем темпе. Позволяя мне вести, контролировать.

Мои ботинки кажутся тяжелыми, когда я иду по бледно-зеленому ковру коридора, темное дерево под ним стучит и поскрипывает при каждом шаге. Рука Кинга, твердая и теплая, в моей прохладной, липкой руке. Кончики пальцев Рекса дразнят мой позвоночник, его тело выглядит немного менее пугающим, чем у Кинга.

Мы останавливаемся между двумя дверями, обе закрыты, но поворачиваемся к той, что справа. Рекс встает перед нами, чтобы открыть ее. Когда он заходит внутрь, в комнате темно, но светодиодные полоски проходят по краю потолка, заливая комнату ярким синим светом. Рассеивая ночную тьму, но не делая ее слишком яркой. Я сжимаю свою руку Кинга.

Может быть, в комнате всегда так.

Может быть, они включили это специально для меня.

Я резко сглатываю, наблюдая, как Рекс неторопливо проходит дальше в большую комнату, похожую на апартаменты открытой планировки, чем просто спальню.

Две закрытые двери находятся в дальнем левом углу помещения. Темно-серые кожаные диваны расположены вокруг телевизора, а игровые приставки выдвинуты еще дальше, между ними небольшой столик. Большое окно с опущенными жалюзи тянется через всю стену прямо перед дверным проемом, в котором мы стоим. Большая кровать стоит в дальнем правом углу, застеленная простынями различных оттенков темного и бледно-серого, поверх нее — масса черных и зеленых подушек.

Одна из дверей слева от нас открывается, показывая Линкса, теперь уже с обнаженной грудью. Его загорелая кожа расписана реалистичными петляющими змеями, колючими на вид виноградными лозами, и все это в различных оттенках серого и черного. Маленькие струйки воды стекают по его груди, по твердому прессу, впитываясь в пояс низко свисающих спортивных штанов. Босой, руки подняты высоко над головой, пальцы вцепились в дверной косяк. Он раскачивается в дверном проеме, и его мышцы подергиваются.

Я смотрю на него. Его висок упирается в край дверного косяка, за его спиной темнеет ванная, когда дверь позади меня со щелчком закрывается. Звук зловещий в тихой комнате.

Затем Рекс крадется вперед, медленно, обдуманно. Скользя взглядом по моему телу, облизывая губы, склонив голову набок, он смотрит на меня из-под ресниц, останавливаясь передо мной. Он прикусывает нижнюю губу, клык цепляется за розовую кожу.