Я открыла глаза. Вокруг его головы показался ореол из света на фоне листвы, испещрённой солнечными лучами, и его взгляд на мне напоминал ласку твёрдого металла по мягкой плоти.

Он наклонился и прошептал, произнося слова, которые он всегда говорил, прежде чем трахнуть меня, посылая меня в место, где я отрекалась от всех тревог.

— Опустоши своё сердце, мой котёнок. Опустоши разум. Открой свои глаза. Кого ты видишь? — Он взял мой сосок пальцами и скрутил его.

— Тебя, — ахнула я.

— Ты опустошена?

— Да.

— Освободи своё тело для меня. Ты — моя. — Он приподнял мою правую ногу к своему бедру, и сказал: — Вспомни.

***

Чувствую запах сена и струганного дерева. Я тесно зажата между лошадью и задней стенкой стойла. На подковах Снежка нет даже ржавого пятнышка, и это меня бесит. О нём заботились, как о любимом ребёнке, даже когда меня не было. Он ударил меня два года назад, и я ушла, сваливая вину на лошадь за то, что должен был знать наездник.

И вот я снова появляюсь так, словно моё место здесь, и он смотрит на меня, как будто чертовски хорошо знает, что я бросила его. Я ненавижу себя. Я — разочарование. Дезертир. Меня бросили за то, кто я, и я сделала то же самое с этим бедным малышом.

Сейчас ночь, абсурдное время, чтобы появиться здесь, надеясь, что мой ключ по-прежнему подходит, но куда ещё мне было идти? Кто ещё выдержит меня? Я должна была увидеть Снежка, и понять, примет ли он меня обратно. Должна была увидеть, примет ли меня хотя бы животное. И я хочу сделать что-то для него, чтобы отплатить за его неистовое обнюхивание. Я хочу ухаживать за ним и любить его. Щётки будет достаточно, но я могу прочесать его гриву еще и руками. Хочу проехать дополнительную милю.

Однако его копыта почти идеальны. Он стар, очень избалован и нелюбим.

Мне нужно перестать плакать. Я не могу увидеть стрелки в копыте. Нож не наточен, но край острый, и я не хочу причинить лошади боль.

Мне нужно было перестать плакать. Дикон шептал мне «вспомни, вспомни, вспомни». Его член у моего входа, я была уверена, что кончу, как только он войдёт в меня.

— Фиона? Фиона Дрейзен?

Её голос удивляет и меня, и Снежка. Я вскакиваю с ножом, жеребец отступает и бьёт копытом.

— Кто ты? — спрашиваю я.

Ей едва ли есть двадцать, у неё длинные светлые волосы и мутные глаза. Джинсы, кардиган с молнией спереди; в своём наряде она кажется среднего роста, но я вижу в ней настойчивость, которая тревожит меня.

— Меня зовут Рейчел Демарест. Я хочу поговорить с тобой.

— О чём?

Она делает шаг вперёд.

— Я друг твоей семьи. Может быть, Джонатан говорил обо мне?

— Нет.

— Ну, мы встречаемся, так что... — Она накручивает на палец прядь волос. — А Тереза? Она не упоминала?

— Как твое имя, ещё раз?

— Рейчел. Боже, я чувствую себя так глупо. То есть, учитывая, который час и то, что ты никогда даже не слышала обо мне... Ты, должно быть, думаешь, что я какой-то сталкер.

— Ты хочешь фото, или что? — Может быть, если я сфотографируюсь с ней, она уйдёт, и я продолжу плавать в собственном дерьме.

— Нет. Я просто... Как же сказать? Эээ, я просто... Я встречалась с Терезой в доме твоей сестры. Шейлы, я имею в виду. Она устраивает рождественскую вечеринку, и мы помогаем всё обустроить. Это сразу возле воды, — она неопределённо машет рукой в сторону запада, к берегу Ранчо Палос Вердес. — Так что, Тереза упомянула, что у тебя была лошадь в этой конюшне, которая, вроде бы, находилась как раз за холмом, а я подумывала о том, чтобы снова заняться верховой ездой, так что… Боже, это звучит просто ужасно.

— Как Тереза?

Девушка пожимает плечами.

— Ты знаешь, прекрасно.

Она не закатывает глаза, но её тон похож на то, словно она хочет это сделать, и я чувствую себя немного более комфортно с ней. Тереза и у меня вызывает желание закатить глаза.

— Красивая лошадь, — она подходит к Снежку, протягивает к нему руку и гладит по шее. — Он чистокровный?

Член Дикона скользнул в меня и обратно, пока я была привязана к дереву, его голос звучал у меня над ухом. Он снова и снова говорил мне, что всё в порядке, что он поможет мне. Я чувствовала его руки на своей талии, его бёдра поддерживали меня в воздухе, пульсация разгоралась между ног.

— Арабский.

Он был настолько хорош. Настолько совершенен. Он унял и успокоил всё.

— Безумно красивый.

— Девушка моего брата, да? Сожалею. Я не разговаривала с этим мелким ублюдком долгое время.

— Я скажу ублюдку, что ты передавала «привет».