— Как ты узнала?

— Ты звонил мне. Полагаю, с телефона Уоррена?

Брат не подтвердил и не опроверг сказанное. Он ударил по поверхности мяча, и звук, подобный слабому звону, поплыл эхом.

— Что я говорил?

— Ты просил денег.

Джон покачал головой и снова крутанул мяч на пальце. Мой брат был гениален, но избегал того, что могло принести ему дискомфорт. В итоге, меня он тоже станет избегать. Может, даже смирится с этим.

— Знаешь, кого я видела на прошлой неделе? — спросила я. — Минди и Малышку.

Мяч продолжили вертеть, никак не среагировав.

— Они спрашивали о тебе.

— Передай привет, если выберешься.

— Джон?

— А? — Он не остановил мяч.

Мне хотелось засунуть мяч ему в глотку. Вместо этого я просто зажала его между ладонями.

— Они много чего говорят о тебе.

Джонатан впервые посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю, что за отношения у тебя были с Рейчел, и трахался ли ты с другими в то время. Изменял ли ты. Я не знаю. Но ничего из того, что ты делаешь, не остается личным.

— Я не изменяю.

— Хорошо. Так и продолжай. Я слышала, как они говорили о херне, в которую даже я вмешиваться не горю желанием.

Брат пожал плечами. Он не стал отрицать, что перетрахал половину Голливуда, но и не признал. Меня это устраивало.

— Нелегко быть теми, кто мы есть, — начала я. — И мы зависаем в своих кругах, так что не обязаны объясняться. Например, почему не летаем коммерческими рейсами… что угодно… или, например, не готовим еду, потому что зачем нам это? Но посмотри на Марджи. Она почти нормальная. Думаю, она все делает правильно. Она, типа, в этом мире, знаешь?

— Ага, ну, аристократы трахаются с аристократами. Иногда с новыми деньгами. Вот и причина для всего этого дерьма.

Рейчел не имела особого отношения к деньгам, и в его подростковом мировоззрении оставаться подальше от ей подобных приравнивалось к тому, чтобы держаться подальше от среднего класса.

— Уоррен трахает Малышку. Это достаточно весомая причина держаться от них подальше?

Джон скривил лицо так, словно в него вставили блендер.

— Я знаю, — продолжила я. — Это просто вынос мозга. Именно это она мне сказала. Понятия не имею, насколько по согласию это было, но она проговорилась. И у них есть младший брат, так что я даже не хочу знать.

— Меня сейчас вырвет.

— Ты трахался с ней, не так ли?

Брат положил мяч на колени и прижался к нему лбом.

— А я думал, это у нас проблемы.

— Они у нас есть. Но думаю, что тебе стоит избегать его. Я не хочу, чтобы этот ярлык сумасшедшего стерся.

— Не могу поверить, что ты вообще предположила подобную чушь.

— Уоррен больной на голову. Больше никакого алкоголя. Не бери у него ничего. Когда ты позвонил мне… я знаю, как звучит человек, принявший «Рогипнол».

— Блядь… — Джонатан отклонился назад, — я даже не помню ничего. Проснулся в обитой войлоком комнате.

— Что-нибудь болело?

Джонатан посмотрел на меня изумрудным взглядом, нас окружали только звуки от отскакивающих от покрытия баскетбольной площадки мячей позади нас. Мне стоило сделать паузу перед вопросом или подтолкнуть его.

— Например? — спросил он меня.

— Что-нибудь неожиданное.

— Руки — от того, что пытался выбраться из ремней.

Мы пялились друг на друга в течение секунды. Затем второй.

— А что? — ласково спросил он.

— Потому что Уоррен сделал тот звонок. У меня была возможность найти кого-то здесь, кто бы поместил тебя в одиночку. Так что скажи спасибо. И держись от него подальше.

— Что он с тобой сделал?

Он узнает весьма скоро, когда выберется отсюда, потому что эти новости повсюду. Но в Вестонвуде всё молчит, и мне стоит продолжать защищать Джонатана так же, как я защищала Дикона. Но промолчать в ответ я не могла.

Прозвенел звонок. Пора было заняться делами.

— Не важно, — я встала, — он не подходящий друг. На этом все.

— Спасибо, мамуля.

Я вырвала у него мяч.

— Оставь фразочку для Марджи.

Бросила его в корзину, промазала капитально и ринулась в сторону главного здания. 

Эллиот

Я смотрел, как она разговаривает со своим братом рядом с баскетбольной площадкой и чувствовал связь между нами. Веревка уже затягивалась на шее, словно была такой же реальной, как я сам. С меня хватит отрицания.

Так что мне делать с моей работой?

Френсис не особо ошиблась в своих подозрениях. Разговор с ней был практически предупреждением о том, что мне нужно сделать выбор, и у него будут последствия.