— Я пришел к тебе с серьезной проблемой, — начал я. — Фиону изнасиловал Уоррен Чилтон на территории этого учреждения. Что сделала ты? Сняла меня с его дела, и он расхаживает здесь, словно ему все здесь принадлежит. Давай назовем это ключевой этической сентиментальностью.

— Он отрицал это.

— Добро пожаловать в пятидесятые.

— Пожалуйста, — она отмахнулась, словно в этом ничего не было, — не нагнетай.

— Скажи мне, что люди Роба Чилтона рассказали о привычках Уоррена. И я имею в виду привычки. Фиона не первая и не последняя. Ты это знаешь. И они тоже знают. «Чилтон Фаундейшин» строят здесь новое крыло? Платят в два раза больше?

— Хватит, — она выпрямила ноги и наклонилась вперед. — Причину расследуют. — Френсис встала. — Пока власти не вернутся с чем-то, что сможет прижать его, например, вещественным доказательством, я ничего не могу сделать.

Я встал и прошел к двери.

— Весело поболтали. Есть еще что-нибудь, что ты хотела?

— Я чертовски очарована тобой, . Мне было бы ненавистно увидеть, как твоя карьера пойдет по наклонной из-за какой-то там излишней сентиментальности.

А ей все равно рано или поздно суждено закончиться. По причине старости. Истощения. Смерти. Может, даже из-за любви. 

Фиона

— Словно очередное дежавю, — начала я.

Френсис улыбнулась слегка надменно, затем подвинула мне какие-то документы через стол.

— Держу пари, такое происходит постоянно.

— У каждого своя история, — уклончиво ответила она. — Некоторым мало одного раза. Иногда нам приходится менять методы. Пробовать что-то новое.

Я царапнула свою подпись на уже знакомом бланке.

— Например? — попыталась завести разговор я.

— Мы направляем тебя на групповую терапию.

— Ладно.

Пофиг. Групповая так групповая. Не велика потеря. Кажется, я не нуждаюсь в присутствии Эллиота. Мы с ним могли подождать. У нас прочная связь.

— Мы сделаем все возможное, чтобы держать тебя подальше от Уоррена Чилтона.

Кровь во мне замерзла, и я перестала писать.

— Но так или иначе вы все равно встретитесь, — сказала она. — Оставайся там, где должна. Мы закрыли дыры в заборе, но вы, ребята, умные. Уверена, есть и другие лазейки. Держись от них подальше. Я выстроила твое расписание так, что прием пищи у тебя будет в другое время, но вам следует избегать друг друга в коридоре или где-либо еще.

— Вы перекладываете на меня обязанность держаться подальше от моего насильника?

— Я прошу тебя принять участие в предотвращении подобного. Ты попросилась сюда. С радостью переведу тебя в другое учреждение.

Я не понимала, как могла попросить о нахождении в Вестонвуде. Кажется, тогда это казалось наилучшим выходом, или хорошим способом, чтобы добраться до Уоррена. Под кайфом я смелее, чем трезвая. А время покажет, умнее ли.

У варианта отключиться была своя положительная сторона. Начни я все заново и посодействуй, это могло принести свои результаты, но все равно ощущалось, словно я сбегаю. Здесь у меня была задача.

— Джонатан до сих здесь? Мне ведь не нужно избегать его? — я попыталась выбросить угрозу из голоса, но каким-то образом задела Френсис, так как она улыбнулась.

— Нет. Он спрашивал о тебе.

Я поставила последнюю подпись на бланке и подтолкнула к ней.

— Отлично. Спасибо.

— Доктор осмотрит тебя в течение часа, чтобы мы могли скорректировать твои лекарства.

— Приготовлюсь, — ответила я.

Я вышла из кабинета абсолютно спокойная. Ни на секунду не забывала об Уоррене, как и о потребности брата во мне, но чувствовала, что если я в Венстонвуде ради своего блага, то могла бы извлечь из этого пользу. 

Фиона

Вестонвуд остался прежним. А я — нет. Через призму моей жизни снаружи, большую часть которой я провела на наркотиках или в оргиях, Вестонвуд казался местом более обнадеживающим, более солнечным, более ярким. Я прошла по коридорам в поисках Джонатана и поговорила с несколькими людьми, которых видела прежде, но не помнила их имен. Где он может проводить свое свободное время?

Я увидела его лишь когда настало время обеда. Села на лавке возле баскетбольной площадки — он бежал вприпрыжку за скачущим мячом. Брат заметил меня, взял в руки мяч и засеменил в мою сторону. Он стал выше? Выглядел так, словно стал выше ста восьмидесяти сантиметров за время нахождения в Вестонвуде, и хоть был грациозным, как и всегда, управлял своими конечностями, как будто они были новыми для него. Меня затопила потребность его защитить.

— Так и знал, что сломаешься, — начал он, падая на место рядом со мной, словно сам был несокрушимым.

— Так мило, что ты в меня веришь.

— Ты не выглядела готовой, когда уходила. — Джон крутанул мяч на пальце, пока черные линии не смазались в одну размытую.

— Как твое похмелье?

Он подбросил мяч и поймал его.