— Конечно, как будто у всех одна и та же мысль, — Клаб ухмыляется. — Вы все думаете, что этот меч поддельный, не так ли? — Из толпы раздается несколько подтверждений, несколько шуток и глумления. — Должен ли я доказать его остроту?

Кто-то выкатывает столик, уставленный мелкими фруктами и овощами — яблоками, апельсинами и даже капустой. Он поднимает яблоко и подбрасывает его в воздух. Он двигается так быстро, что я едва замечаю, как он это делает, но я вижу, как две половинки яблока со стуком падают на стол, как и все остальные. Я ахаю вместе с ними. То же самое он проделывает с апельсином и, наконец, с капустой, без сомнения доказывая, что меч не только настоящий, но и невероятно острый.

— Одно неверное движение, и я могу разорвать себя на куски, — говорит он, поворачиваясь обратно к толпе. — Я не могу допустить никаких ошибок.

Его глаза встречаются с моими в толпе, когда он подносит меч к губам и облизывает его острие. При этом он не отводит от меня взгляда, и мое сердце сжимается. Это не должно быть так сексуально, как есть, но я не могу сдержать возбуждения, которое наполняет меня, когда он добирается до кончика и заносит меч над собой. Он откидывает голову назад, обнажая все свое горло. Музыка усиливается, прежде чем он медленно засовывает меч в рот и опускает вниз. Толпа ахает и охает, когда меч погружается по самую рукоять, а затем он неловко наклоняется вперед в поклоне, его глаза снова встречаются с моими, меч торчит у него изо рта. Когда он выпрямляется и осторожно вытаскивает его из горла, толпа разражается радостными криками, прежде чем гаснет свет.

— Наш мастер меча, Леди и Джентльмены. Не позволяйте его привлекательной внешности ввести вас в заблуждение, он вас порежет, если вы ему позволите. — Смешок наполняет воздух вместе с голосом Даймонда, когда он продолжает. — Некоторые могли бы назвать зверей и чудовищ одним и тем же, но они были бы очень, очень неправы.

Свет загорается снова, и в центре арены сидит тигр, свободный от цепей или клетки. Вокруг меня вспыхивает паника, когда люди отползают назад. Тигр просто с любопытством наблюдает за всеми нами. Внезапно из темноты появляется Спейд, одетый в облегающие брюки и ничего больше. Даже ноги у него босые.

— Это Свобода, — говорит он, кладя руку ей на голову. — Ей не нравятся клетки, поэтому прошу прощения, если мы представим это представление без них. — Толпа успокаивается, но многие все еще отталкиваются назад, пытаясь увеличить дистанцию между ними. — Тигры — прекрасный вид. Они способны причинить большой вред, но, в конце концов, они хотят того же, чего хотим все мы. — Он на мгновение замолкает, прежде чем кивнуть. — Быть свободным.

Тигрица встает и кружит вокруг Спейда, не сводя с него глаз, пока он двигает руками.

— Хитрость зверей в том, что ты должен уважать их, — говорит Спейд, когда Свобода подходит и прижимается головой к его бедру. — Если ты не уважаешь их, они не будут уважать тебя. — Свобода встает на задние лапы, кладя их на плечи Спейда. Его мышцы напрягаются под ее весом, и толпа хлопает. — Вы можете поверить, что эти прекрасные создания находятся на грани вымирания из-за людей? — спрашивает он, его глаза становятся жестче под светом. — Скажите мне, кто здесь чудовище? Существо, пытающееся выжить, или человек, который убивает это существо ради развлечения?

Свобода спрыгивает с его плеч и устремляется к толпе с другой стороны. Она останавливается прямо перед ними, когда они отползают назад, и ревет так громко, что большая часть толпы закрывает уши. Спейд указывает в другую сторону, прямо на меня. Он смотрит на меня поверх своей руки, встречаясь со мной взглядом, с улыбкой на лице. Свобода подбегает ко мне, толпа вокруг меня расступается, но я не двигаюсь. Я встречаюсь взглядом с тигрицей, когда она останавливается прямо передо мной и рычит. Я не знаю, проверка это или нет, но я воспринимаю это как проверку. Свобода воет мне в лицо, и инстинкт заставляет меня поднять руку.

Кто-то позади меня кричит:

— Нет!

Другой впадает в панику и говорит своей жене, что они уходят, но я не обращаю на это внимания. Я медленно поднимаю руку и кладу ее на голову Свободы, несмотря на то, что она скалит зубы. В тот момент, когда моя рука касается ее шерсти, она прижимается ко мне головой, как кошка, и снова фыркает.

— Уважение, — говорит Спейд, подходя и становясь рядом со Свободой. — Это самая важная вещь в джунглях. — Он кладет руку на спину Свободы, и она отворачивается от меня, чтобы последовать за Спейдом. — Но тигры здесь не единственные звери, так же как я не единственный монстр.