Это больше похоже на кошмарный цирк, чем на какой-либо другой, но, как и толпа, я не могу отвести взгляд.

— Иди сюда, — говорит кто-то справа от меня.

Когда я оглядываюсь, я нахожу Клаба одетым в костюм, сильно отличающийся от всего, в чем я видела его раньше. Сегодня вечером он без рубашки, его мускулы выставлены напоказ. Хотя он меньше остальных, но ненамного. Я перевожу взгляд на его торс и обнаруживаю, что он наблюдает за мной терпеливым взглядом. Мои щеки пылают, когда я спешу к нему, и он ведет меня к месту в самом начале. Клаб жестом приглашает меня сесть, прежде чем снова исчезнуть, оставив меня смотреть шоу.

Свет тускнеет, а затем внезапно гаснет, как будто они ждали моего прихода. Я слышу, как люди вокруг меня удивленно ахают. Их волнение ощутимо, оно наполняет воздух напряжением, от которого у меня учащенно бьется сердце. Атмосфера Цирка Обскурум не похожа ни на что, что я когда-либо чувствовала. Это как будто тьма зовет вас, нашептывая о ваших самых порочных желаниях, и вы можете воплотить их в жизнь здесь. Я сжимаю пальцы на бедрах, чтобы не потянуться в темноту, и вместо этого откидываюсь на спинку стула, горя желанием посмотреть шоу после стольких лет. Я надеюсь, что все так же хорошо, как я помню.

Единственный прожектор освещает сцену, и я наблюдаю, как Даймонд появляется из тени, выходя на яркий свет, где ему явно самое место. Сегодня вечером он одет как любой респектабельный директор манежа. На нем ярко-красное парчовое пальто, полы которого задевают заднюю часть бедер, а брюки черные и выглядят как кожаные, такие же, как и его ботинки. На голове у него черный цилиндр, отделанный красным с золотом. Мой взгляд задерживается на карте с бубновой мастью, воткнутой в ленту. Он позволяет толпе понаблюдать за ним мгновение, понимающая ухмылка тронула его губы при криках и хлопках, и когда она исчезла, он заговорил.

— Дамы и господа, — начинает он, когда толпа затихает, ловя каждое его слово. — Язычники и чудовища. Сегодня вечером вы увидите акты храбрости и безрассудства. Вы увидите, как мы танцуем с опасностью, и приглашаем вас присоединиться. Цирк Обскурум — это не обычный цирк. — Он улыбается, но это зловещая улыбка, которая, кажется, проникает мне в грудь и сжимает сердце. — Вот где монстры начинают играть.

Он подходит к толпе, выбирая молодую женщину, которая сидит через три человека от меня. Свет прожекторов следует за ним, пока он движется. Женщина в восторге, когда он наклоняется и приподнимает ее подбородок.

— Расскажи мне свои кошмары, — говорит он в микрофон таким страстным голосом, что даже я наклоняюсь вперед, пока он играет свою роль. Он чувственный, загадочный и угрожающий. Я сжимаю ноги вместе, пока он ждет ее ответа. Все его внимание сосредоточено на ней, когда она в шоке моргает, прежде чем, кажется, очнуться от чар, которые он соткал вокруг нее.

Она морщится и смотрит на кого-то справа от себя, полагаю, на подругу. Их там целая группа.

— Пауки, — отвечает она.

Даймонд кивает и отпускает ее.

— Пауки! — объявляет он так, чтобы все слышали. Свет меняется, и тени начинают ползти по большой крышке — тысячи пауков, от шороха у меня по коже бегут мурашки. Женщина кричит вместе с несколькими другими в толпе, а Даймонд смеется.

Звук такой беззаботный и зловещий, что у меня по коже бегут мурашки.

— Пауки — это не монстры, — говорит он, протягивая руку. Как по волшебству, в его руке внезапно появляется тарантул. — Они отличные компаньоны. — Он улыбается женщине сверху вниз. — И они едят жуков. — Она отшатывается, когда он протягивает к ней руку, и тарантул протягивает к ней мохнатые лапки. Затем, по движению его руки, он исчезает. Все ахают. Женщина хлопает в ладоши, когда тени-пауки исчезают, ее сердце, вероятно, сильно бьется в груди, но все это притворство. Теперь все в порядке.

Даймонд внезапно бросает на меня взгляд, слегка приподнимая бровь в знак признания, прежде чем снова поворачивается к центру арены, но от одного этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

— Готовы ли вы познать предел своих возможностей? — Вокруг меня раздаются одобрительные возгласы. — Я вас не слышу! Они переходят в рев, и он ухмыляется. — Очень хорошо. Тогда пусть шоу начнется. — Он кланяется, все еще не переставая лукаво улыбаться. — И добро пожаловать в Цирк Обскурум.

Свет снова погружает нас во тьму, и когда он загорается, Клаб стоит в центре, когда начинает играть интенсивная музыка. Он стоит рядом с выставкой мечей, его взгляд тверд, когда он оглядывает аудиторию.

— То, что я собираюсь сделать, очень опасно, — заявляет он. — Шпагоглотание не для слабонервных.

Я наклоняюсь вперед, когда он достает меч с витрины. Конечно, он не может быть острым, если он собирается его проглотить.