Мы стояли так, почти прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как между нами нарастает напряжение. Это было не только физическим притяжением, но и чем-то глубже.

Тем, что связывало нас.

Мне хотелось прикоснуться к нему, однако я боялась, к каким последствиям это может привести, поэтому делала это своими глазами. Рассматривала его, будто видела впервые, хотя его лицо появлялось, едва я закрывала веки перед сном.

Я никогда не бросала его.

Или, скорее, он никогда не покидал меня.

Дэниел немного похудел, под его глазами образовались синие впадины, а татуировка на шее, которую я хорошо помнила, оказалась испорчена, потому что… свежий шрам разрезал её.

Как он его получил?

– Что с твоим горлом? – вырвалось из меня.

Первые несколько секунд он находился в замешательстве, поскольку этот вопрос был прямым доказательством моего беспокойства. А в последний раз, когда меня открыто волновало что-либо связанное с ним, было до нашего расставания. И когда он осознал это, его губы растянулись в улыбке. Довольной улыбке.

Поэтому, прежде чем Дэниел успел дать мне ответ, я прервала его.

– Не улыбайся, – строго произнесла я.

Он послушался, однако уголки губ продолжили оставаться едва заметно приподнятыми. Наглец.

– Ничего такого. Последствие реабилитации.

Я до сих пор не знала, через что Дэниел прошёл, чтобы я увидела те результаты, которые он отправил мне. Чего это ему стоило? С тех пор, как мы начали тайно общаться, он ещё дважды успел показать мне доказательства своей «чистоты». Как и обещал.

Мне хотелось расспросить его, но время и без того ограничено. Ближе к делу.

– Зачем мы здесь? Я не уеду отсюда с тобой.

– Я знаю, – произнёс Дэниел, и в его голосе не было ни капли сомнения. Это напоминание ударило по сердцу: он понимал меня лучше, чем кто-либо другой.

– И?

В моей груди нарастал комок тревоги.

Не став больше медлить, Дэниел завёл руку за спину, что на мгновение насторожило не только меня, но и тех, кто стоял позади – я расслышала их резкие движения, – однако в итоге все всё равно остались на своих местах, поскольку вместо оружия перед моим лицом показался кулон.

Мой полумесяц.

– Я не потеряла его, – поняла я. – Ты снял его с меня.

– Далеко не только его, Сирена. Знаешь, было некому делать всю грязную работу, пока я не нашёл Мэй. Пришлось самостоятельно переодеть тебя и…

Мэй? Та женщина, которая помогала мне первое время после пробуждения?

– Не напоминай, – перебила его.

Это стыдно. Я находилась в слишком уязвлённом положении перед ним. Видимо, Дэниел был не из тех, кто брезговал, иначе никогда бы не согласился на это. Не знаю, пошла бы я на такое… Разве что для Джулии? Потому что любила её.

Любовь готова к любому дерьму.

Даже в буквальном смысле.

Ну, фу!

– Возьми его. – Дэниел держал руку в одном положении, терпеливо дожидаясь, когда я заберу свой полумесяц.

Я не могла поверить глазам, видя, как он свисает с серебряной цепочки и колышется из стороны в сторону. По спине пробежала дрожь. Этот кулон был не просто украшением: он – часть меня. Часть моей истории с одним из братьев.

Я подняла руку и забрала его. Ладонь закололо от соприкосновения с ним. Приятное чувство воссоединения с тем, чем я дорожила, обволокло меня, пока я не ощутила что-то лишние, упирающееся в кожу.

Нахмурившись, перевернула полумесяц и увидела…

Нет.

Нет!

Амулет Дэниела, который он однажды принёс мне в палату, был слит вместе с моим кулоном. Он спаял их воедино.

– Что ты наделал… – прошептала я.

– Ты носила полумесяц до случившегося и полную луну после, но теперь ты – не наследница, знающая только клетку, и не девушка, которая не помнит себя прежней. Пережитое ими принадлежит новой тебе. Как и они.

Может, он и прав: больше нет Талии, которую знали в Ндрангете, и Талии, которая считала себя частью Каморры.

И всё же…

– Я не могу, Дэниел.

Амулет – единственное, что связывало его с Луной, не считая памяти, которой он частично лишился, чтобы защитить себя от воспоминаний той самой ночи.

Поэтому я не забрала его, когда уходила от Дэниела. И не смогу забрать сейчас, несмотря на то, что кулон не менее дорог мне. Особенно после того, как узнала, кто именно преподнес его мне.

Но мои плоть и кровь были живы, а его – нет.

В этом вся разница.

Приняв решение, ударила ладонью по груди мужчины и отпустила… Я даже не знала, как теперь назвать это. Я словно оторвала кусок себя.

– Забери, Талия, – потребовал Дэниел, звуча настойчиво, но в то же время нежно. Он подставил руку и поймал обе части меня, когда они уже падали на землю. – Или я принесу их к порогу твоего дома.

– Нет. – На удивление мой ответ прозвучал твёрдо.