Не замечая за Себастьяном каких-либо действий, я решила действовать самостоятельно. Крепче ухватившись за его ладонь, я немного приподняла её и повернулась к нему спиной, а затем опустила наши сцепленные руки на мой живот. Майка прикрывала его, поэтому я просунула руки под неё и остановилась, позволяя мужчине закончить то, что я начала.

Он мог убрать руку и уйти отсюда. Я бы не остановила его.

Но он продолжал оставаться со мной.

Мурашки следовали за нашими ладонями, когда я стала очень медленно вести ими вверх. Я руководила прикосновениями Себастьяна и это ощущалось интимнее всего, что я когда-либо делала.

Мои глаза закрылись, и у меня, наконец, получилось сглотнуть ком, образовавшийся в горле. Чем ближе я подбиралась к итоговой точке, тем громче становилось тяжелое дыхание мужчины за моей спиной.

Он мог контролировать себя.

И мне хотелось верить, что он делал это ради нас.

Я прикусила свою нижнюю губу, чувствуя, как мой живот скрутило от предвкушения. Гладкая кожа горела в тех местах, где побывали наши руки. Сейчас мне было совсем не холодно. Я даже хотела избавиться от всей своей одежды, чтобы стало хоть немного легче.

– Джулия… – болезненно прохрипел Себастьян.

Я прерывисто вздохнула, а затем, наконец, почувствовала, как его ладонь устроилась на моей груди. Я всё ещё держала его, но он даже не дрожал подо мной. Моя горячая плоть должна была согреть его.

Он чувствовал, как затвердели мои соски. Знал, как часто билось моё сердце с тех пор, как его ладонь оказалась на моей щеке, и слышал моё учащенное дыхание. Но всё ещё был здесь.

– Если тебе неприятно, – я сильнее впилась в свою губу, не желая верить в то, что сказала, – ты можешь уйти.

Я вытащила его руку из своей, освобождая его. Я никогда не хотела заставлять его быть с собой.

Но вместо того, чтобы отпрянуть и вылететь из комнаты, как он делал раньше, когда мы были близки, пальцы Себастьяна растопырились на мне, и он крепче обхватили мою грудь.

Мой рот слегка приоткрылся, удивлённо вздыхая, когда мужчина надавил на меня, прижимаясь ближе ко мне. Его дыхание стало щекотать мой затылок, а после шею.

– Тебе нужно успокоиться, чтобы уснуть, – прошептал он, мягко поглаживая мою грудь.

Я нервно улыбнулась.

– Покою нет места среди того, что я чувствую, когда ты держишь меня в своих руках.

Хриплый смешок, вырвавшийся из его уст после моих слов, добил меня. Облегчение накрыло меня с головой, и я еще сильнее прижалась своей спиной к его голому торсу.

Объятия, которые мы разделяли сейчас, значили для меня больше, чем он мог подумать.

Они были разрушением не только его стен. Я чувствовала, как мои рассыпались в пыль рядом с ним.

Могла ли эта ночь не заканчиваться никогда?

Мог ли он никогда не уходить?

Шуршание привлекло моё внимание, и я посмотрела наверх, замечая, как Себастьян протянул свою вторую руку у меня над головой и сжал в кулак уголок моей подушки. Его татуировки были особенно красивы в ночи.

– Спокойной ночи, Джулия, – горячо прошептал мужчина за моей спиной.

Я закрыла глаза, упиваясь тем, как он произнес моё имя.

– Спокойных снов, Себастьян.

Спокойные сны. Да она издевалась надо мной!

С тех пор, как я стал спать с ней под одной крышей, ни одна из моих ночей не была спокойной. В моей голове зарождался хаос по разным причинам, но она была частью каждой.

Раньше между нами были хотя бы стены и двери, а теперь я лежал в её грёбанной постели, в которую пришёл сам. Её округлый зад впивался в мой пах, и я представлял в своей голове, как трахаются олени, чтобы мой член не затвердел. Это помогло, но было до жути тяжело, потому что мягкая маленькая грудь в моей руке напоминала мне, что мне придётся уснуть в обнимку с Джулией и удержаться от того, чтобы не разбудить её посреди ночи и не залезть между её ног.

Желание не отпустило меня, даже когда я уснул.

Весь свой сон я был занят ей одной, а она мной. Затем я проснулся весь в поту, но Джулии рядом не застал. Только её светлая комната говорила мне, что я всё же пришёл к ней. И мой утренне-неутренний стояк.

Я собирался уйти, как только открыл её дверь. Надеялся, что смогу вернуться в свою комнату незамеченным, но Джулия лежала на спине, на ней была одна из её длинных шелковых пижам, и она была похожа на только что вылупившегося птенца.

Она хотела, чтобы я остался…, и я остался. Бороться со своей головой было почти невыносимо, но я пообещал себе сделать что-то для нас с ней, потому что по какой-то необъяснимой причине Джулия нуждалась во мне.