Не шевелясь, мужчина продолжал сидеть на краю кровати, пока я терпеливо дожидалась его дальнейших действий.

Он казался разбитым.

Они рассказали нам не обо всём, что произошло в Калабрии?

Я видела порез на его шее, но в остальном его тело казалось чистым. Во всяком случае от свежих ранений, ведь шрамы из прошлого сопровождали его повсюду.

Моя рука неожиданно для самой себя поднялась и кончики пальцев коснулись кожи его спины. Себастьян дрогнул и стал дышать тяжелее, пока моя горячая ладонь полностью не легла со стороны его сердца и я не повторила:

– Ты можешь лечь, Себастьян.

Когда мужчина, наконец, услышал меня, моя ладонь аккуратно спустилась по его спине вниз и упала обратно на простыни. Он развернулся, моментально встречаясь со мной взглядом, и улегся на бок.

Бледно-голубые глаза, которые иногда казались мне белыми, были полны тьмы и напоминали туманность глаз Талии. Луна освещала комнату, позволяя мне ещё лучше видеть его и следить за ним.

Что он чувствовал прямо сейчас?

Я бы хотела, чтобы он поговорил со мной. Доверился мне.

Наши глаза были приклеены друг к другу, пока мы оба лежали боком и смотрели друг на друга.

Наши грудные клетки поднимались в унисон и что было странно, мне было комфортно молчать рядом с ним. Раньше меня всегда пугала тишина. Я пыталась уничтожить её. Но сейчас мне хватало просто видеть его перед собой.

У меня было такое чувство, что мы могли говорить, не раскрывая ртов. Как будто наши глаза писали слова.

Я ласково улыбнулась ему, на что Себастьян просто пару раз моргнул мне в ответ. Мои руки чесались от желания прикоснуться к нему. Но моя тактильность должна была забыть о себе, потому что как бы сильно я не нуждалась в том, чтобы касаться его, ему это не нравилось.

А мне не хотелось причинять ему вред.

Минуты молчания шли так быстро, что мне казалось, мы не заметим, как закончится эта ночь и начнётся новый день, когда мы уже не сможем быть такими, какими были сейчас.

Мои веки стали тяжелеть, и в какой-то момент глаза закрылись, погружая меня в сон.

Но холодное, словно лёд, прикосновение, заставило меня распахнуть их вновь. Брови взлетели вверх, а кожа моментально покрылась мурашками.

Ладонь Себастьяна лежала на моей щеке, подушечка его большого пальца ласкала мою кожу под глазом, а его взгляд был обращен к своим собственным прикосновениям ко мне.

Я замерла в удивлении.

Он…

– Себастьян, – прошептала я.

– Я всегда буду возвращаться к тебе, – сразу же ответил он.

В горле образовался ком размером с мячик, и я попыталась проглотить его. Мужчина заметил это и оторвал свои глаза от моей щеки.

Я читала страх и полное спокойствие в его глазах. Эти чувства перемешались в нём, но что-то иное, что получилось при соединении их, побеждало, позволяя ему сейчас быть со мной.

– Я испугалась, что ты не сделаешь этого сегодня, – призналась я.

– Не прикоснусь к тебе?

Я слегка покачала головой. Хотя это тоже, но другое заставляло меня переживать в разы больше.

– Не вернёшься домой.

Себастьян перестал поглаживать меня, но обычный страх не появился во мне. Я хотела быть честна перед ним. Его холодная рука осталась лежать на моём лице и мне хотелось укрыться вторым одеялом, чтобы согреться.

– Я не могу не вернуться домой, когда ты здесь.

Мои губы тронула улыбка, и я облегченно выдохнула, заполучив его ответ.

– Значит, теперь мои сны под твоей защитой?

– Отныне, – подтвердил мужчина.

Но не навечно.

Я подняла свою ладонь, которой ранее сжимала простынь, и положила её поверх его руки. Почувствовав, как его кисть дрогнула под моей, прижала её сильнее. Он не хотел убрать её, но его дрожь пугала меня.

Он столько лет живёт с этой болью, что это разрывает меня.

Прикосновения всегда были приятны для меня. Я отчаянно нуждалась в них, чтобы чувствовать тепло человека. Знать, что он был жив.

Но Себастьяна они заставляли погружаться во тьму. Вспоминать.

Я не могла вспомнить ни случая, когда он элементарно держал кого-то за руку. А сейчас, он так нежно прикасался ко мне, что мне казалось я всё же погрузилась в сон.

Я пропустила свои пальцы меж его и немного сжала их. Он ощущался холодным, как труп, хотя кожа его спины была теплой и приятной, когда, немного ранее, моя ладонь лежала на ней.

– Я могу согреть твои руки, – робко едва слышно предложила я.

Лицо мужчины оставалось всё таким же невозмутимым, и я не понимала был ли он против того, что я ему предлагала.

«Девушка имеет право сделать первый шаг, но никогда не повторять его дважды». Прости, мам…

Мне не хотелось терзать его, но с этим нужно было что-то делать. Я была готова принять его, каким бы он ни был. Была готова разделить с ним его страх и попробовать побороть его вместе.