– Процентное соотношение говорит именно об этом, – поставив тарелку на подлокотник, не раздумывая, ответил он. – И человеческая натура.

– Человеческая натура?

– Милые овечки любят входить во вкус и думать, что никто не видит их настоящих.

Мои ладони вспотели, когда Себастьян закинул колено на диван, и его штаны ещё сильнее натянулись на месте, на которое я старалась не смотреть, а затем перекинул руку через спинку и показал мне другие напряжённые мышцы. Я сгорбилась, чтобы длинная футболка не облегала мою грудь, но подтянула её вниз, пряча бёдра.

Я никогда раньше не надевала её, но она и ещё несколько штук лежали в моём шкафу и ждали часа, когда я смогу выйти из скорлупы. Футболка закрывала колени, но я боялась, что моя поза выдаст напоказ шрамы, поэтому продолжала хранить их. А сегодня что-то изменилось. Мне было так жарко после нескольких часов, проведённых в саду, что после принятия душа я решила, наконец, надеть её. Не думала, что не успею переодеться перед приходом Себастьяна. Он редко возвращался так рано.

– Даже у фильмов есть свои секреты.

Мужчина наклонил голову и ждал, когда я объясню ему, поэтому я схватила пульт и стала перематывать назад на все моменты, когда мы видели в руках людей телефоны. За пол часа мы встретили уже всех главных и второстепенных героев, которые были частью истории, и, если честно, мне тоже было скучно, потому что я вычислила убийцу на восемнадцатой минуте, а всё остальное время надеялась на то, что хотя бы кто-то заподозрит его в содеянном.

Я показала Себастьяну всё, что хотела и стала ждать, глядя на него.

– Заметил?

Он с минуту молчал, обдумывая свой ответ, а затем очень сильно порадовал меня:

–Телефоны.

Не сомневалась в нём.

Я нажала на пуск, чтобы фильм продолжил идти, и кивнула ему.

– Apple не позволяет использовать своё продукцию отрицательным персонажам киноиндустрии, – пояснила я. – Поэтому, если ты видишь айфон в руках героя, значит он чист.

Секундное удивление проскользнуло на лице мужчины, и это стало лучшим комплиментом для меня.

– Откуда ты знаешь об этом?

На самом деле, я думала, что и он знал, потому что на протяжении многих лет жил в Лос-Анджелесе неподалёку от Голливуда. Но, похоже, кроме работы, его особо ничего не интересовало.

– Не скажу, – стараясь скрыть улыбку, быстро ответила я. – Мне же нужно продолжить удивлять тебя.

– Ты делаешь это постоянно.

Правда?

Я поджала губы и перестала улыбаться, вспомнив о том, что не рассказала ему. Это точно удивит его намного больше, чем обычный киношный трюк.

Мои глаза опустились на стол, когда я вернулась в своё прежнее положение и завалилась в угол дивана, немного страшась произносить эти слова вслух.

Как он отреагирует? Я не хотела, чтобы надо мной поставили ещё больше охраны и не выпускали из дома, как заложницу, в целях безопасности. Но Сантьяго знал и, когда ему станет лучше, он расскажет об этом не только Себастьяну, но и остальным. Хотя, может его избили настолько, что он забыл? Конечно, надеюсь, нет. Я хотела уже скорее поговорить с ним. Амелия написала мне, что не подписывалась на роль сиделки, но Доминик рассказал мне, что сразу же приставил к моему другу медсестру, которую девушка наотрез отказалась пускать в их дом. Может Сантьяго не так уж и не нравился ей, когда не имел возможности говорить?

Я глубоко вздохнула.

– Шэнли Ли говорил со мной.

Голова Себастьяна так резко дернулась в мою сторону, что я испугалась.

– Ты видела его? – вспыхнув, спросил он.

Если бы он был здесь, я бы уже была мертва или истерзана им, как Сантьяго. Триада была жестока, и я была наслышана об их пытках. Даже Кристиана иногда удивляло то, что они делали. Я никогда не понимала, почему дядя Винченцо недооценивал их. Папа делал тоже самое? Поэтому они хотели уничтожить всех нас и начать с Де Сантис?

– Нет, – я вытянула ладони перед собой. – Он передал мне сообщение через телефон Сантьяго в момент нападения.

– Что, в точности, он сказал тебе, Джулия?

Я сглотнула, но это совсем не помогло моему пересохшему горлу.

– Что он придёт за мной.

Лицо мужчины передо мной окаменело, его ладонь, свисающая с дивана, сжалась в кулак, костяшки побелели и кожа на незажитых ранах разорвалась вновь, пуская кровь. Я приоткрыла рот, наблюдая за этим.

– Ты не должна бояться, – едва приоткрывая рот, произнёс Себастьян.

– Я не боюсь.

Он моргнул, и в голубых глазах повис вопрос.

– Почему?