Когда мне было около десяти в нашем обществе вскрылось рождение внебрачного ребёнка в семье одного из Капореджиме. Эта девушка – ребёнок, была примерно такого возраста, как я сейчас. От неё отказались все, кто когда-либо претендовал на неё, люди шептались, делая из неё мусор, родители не выпускали её из дому, тем самым заставляя её поверить в то, что она была их грязным секретом. Их семья постепенно превращалась в изгоев. Солдаты перестали слушать своего Капореджиме, бунтуя, а их жёнам претило общение с его женой, пока в один из дней кто-то не пришёл в их дом и не застрелил их всех. Позже выяснилось, что это был один из подчинённых Ндрангеты и он думал, что тем самым очистил синдикат от грязи. Многие были на его стороне, пока Ксавьер Де Сантис не закрыл им всем рот. Он убил того солдата и приказал забыть о том, что случилось, но этот шепот продолжал гулять до сих пор.

Единственное, что меня радовало в минуты, когда я себя не ненавидела, так это то, что вместе со мной падёт и вся моя семья.

После случившегося я решила, что не могу позволить Талии и Джулии быть частью этого. Я подвергала их опасности, продолжая дружить с ними, поэтому однажды придя в школу, просто закончила всё, что когда-либо было между нами. Я наговорила им отвратительных вещей, вспоминая всё то, что когда-то слышала от родителей, потому что хотела, чтобы они отказались от меня, чтобы были не причастны к тьме. И у меня вышло. Джулия ещё как-то пыталась разобраться в том, что со мной произошло, но Талия была категорична даже в столь юном возрасте, поэтому забрала её и не позволила больше пытаться найти во мне что-то хорошее. Я была безмерно благодарна ей.

Тот день был отмечен красным в календаре, потому что я потеряла единственных людей, которые не относились ко мне, как к дерьму, и искренне нуждались во мне, даже не осознавая, как на самом деле я нуждалась в них.

С того дня я была одна. Всегда.

Своё приближающееся десятилетие я также встретила одна, а затем и все остальные дни рождения. Я просто сидела в своей комнате и успокаивала себя мыслью, что все, кого я любила, были от меня защищены.

Если бы эта тайна когда-то вскрылась, семьи Нери и Де Сантис могли потерять свою репутацию. Вся Ндрангета могла бы встать против них и всё из-за меня.

Я не заметила, как мои глаза закрылись, пока я думала обо всём этом, не желая видеть разочарованное выражение лица Джулии, а потом услышала, как что-то стукнулось о пол, а в следующую секунду почувствовала лёгкое прикосновение к своим плечам, горячее дыхание на своей шее и мягкое тело, прижимающееся к моему боку.

Мои глаза медленно открылись и перед ними оказалась Джулия, стоящая на коленях на грязном полу и обнимающая меня. Слёзы снова поднялись к моим глаза, затуманивая взгляд.

Почему она обнимает меня?

– Она лгала, – прошептала девушка. – Не верь своей матери, пожалуйста, не верь ей.

Из меня вырвался всхлип, и мои руки поднялись, чтобы обнять Джулию в ответ. Я не думала о том, что марала её во всех смыслах, а, наконец, просто обнимала человека, в тепле которого так сильно нуждалась все эти годы.

Столько лет никто не обнимал меня… Это было так приятно.

– Ты должна была поделиться этим с нами. Мы бы никогда не отвергли тебя, Аврора, – призналась Джулия.

Именно поэтому я и сделала всё, чтобы они отвергли меня первыми. Какой бы холодной не была Талия, её сердце было горячим для нас с Джулией, а Джулия… Она просто безусловно любила каждого, кем дорожила.

Мы были детьми в то время, но понимали слишком много для нашего возраста, потому что росли в мире крови.

– Пожалуйста, забудь о том, что услышала, – умоляюще попросила я. – Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в это. Никто не должен знать, что тебе известно.

Тёплые ладони Джулии остались на моих плечах, но она оторвалась от меня и грозно посмотрела.

– Нет, – твёрдо произнесла она.

Я прикусила нижнюю губу, отгоняя слёзы.

– Господи, Аврора… Твоё сломанное ребро её рук дело?

Я покачала головой.

– Твоего отца? – наконец догадалась она.

– Да, – ответила я.

– Тебе нужно было рассказать хотя бы мне. Почему ты молчала? – непонимающе задала свой вопрос девушка. – Папа бы что-нибудь придумал. Мы бы забрали тебя к себе. Ты бы росла в любви.

Я не могла держать слёзы внутри себя. Особенно после её слов.

Это не было возможно. Ксавьер и Анна не сделали бы меня частью своей семьи, если бы знали, кто я на самом деле, и просто забрать меня от моих родителей они тоже не могли. Кем я была для них? Они всегда относились ко мне хорошо, но только потому что я была близка с Джулией.

Из меня вырывались рыдания, так как я не знала, что ответить ей. Не знала, как быть теперь. Я так долго держала её на расстоянии от всего этого, а моя мать, не удосужившись проверить были ли пусты кабинки или нет, испортила всё это.

– Ты боишься, что я расскажу кому-то? – шепотом спросила она.