– Какая ты убогая, Аврора.

– Я знаю, – прошептала я, почти не раскрывая рта, потому что она слишком сильно держала меня.

Мы ещё минуту стояли в таком положении, а потом она отпустила меня. Я развернулась, прижавшись задницей к раковине, чтобы видеть её и быть готовой к удару, которой она решит послать мне напоследок, но мама лишь глубоко вздохнула, закрыв свои карие глаза, затем поправила причёску и свысока посмотрела на меня.

– Доберешься до дома сама, – я кивнула ей. – Не собираюсь пачкать тобой свой салон, – она прошлась глазами по моей школьной форме, которая немного испачкалась из-за того, что я сидела на полу, и порвалась во время драки. – И только посмей выйти из этого туалета, не приведя себя в порядок. На сегодня позора мне хватит.

Она ещё немного посмотрела на себя в зеркало, поправляя собственную одежду и возвращая себя в образ идеальной матери, которая работает над поведением своей дочери, а не пропивает собственную печень, заглушая боли, а после развернулась и вышла из комнаты.

Я прождала ровно тридцать секунд, отсчитывая каждую секунду в своей голове, слушая как шаги мамы отдалялись от меня, а затем упала на колени, уже не чувствуя боли от столкновения с чем—то настолько твёрдым. Слезы, которым я не позволяла пролиться ранее, наконец, вышли за свои границы и покрыли мои щёки солёной влажностью. Я отползла к стене, продолжая пачкать свою одежду, потому что не собиралась приводить себя в порядок, как попросила мама, мне было плевать на то, как я выглядела. Я уселась на задницу и согнулась, утыкаясь лицом в свои ноги. Мои колени немного щипало из-за того, что крошки грязи впились в мягкие ткани, но я не стала их отряхивать.

Я не скрывала звуков, вырывающихся из моей грудной клетки. Школа пустовала в это время, поэтому вероятность того, что кто-то меня услышит была мала и я не переживала. Я громко плакала, желая почувствовать освобождение, как раньше, но оно всё не приходило. Я рыдала ещё громче, почти кричала, разрывая оковы, стягивающие меня, но было бесполезно.

Почему боль не уходила?

Я запустила руки в волосы и потянула их так же, как чуть раньше это делала мама. Однажды, я прочитала, что одна боль убивает другую, но со мной это, почему—то, не работало. Если бы это было так, я бы уже давно искромсала своё тело, желая почувствовать внутреннее успокоение, но ничего не помогало мне избавиться от тошноты, накатывающей на меня, когда я смотрела в собственное отражение, видя причину всех несчастий.

Я – причина, и я – вина.

Я хватала ртом воздух, задыхаясь от всхлипов, но дышать становилось всё труднее. Я задыхалась. Это было что—то вроде приступов, с которыми я умела справляться, но когда давала себе слабину и позволяла пожалеть саму себя, это поглощало меня и в прямом смысле начинало убивать.

Медленный скрип оторвал меня от мыслей, и я резко подняла голову, встречаясь с открывающейся дверцей кабинки в конце комнаты.

О, Боже.

Я задержала дыхание ровно до того момента, как увидела, кто именно выходил из неё.

Глаза Джулии были распахнуты так, что было странно, что они не вывалились на пол, а одна из рук плотно прижата ко рту. С её плеча свисал портфель, а когда мы, наконец, пересеклись взглядом, он с грохотом упал, но девушка даже не шелохнулась, не обращая на это своё внимание.

Она всё это время была здесь и всё слышала…

Я сделала прерывистый вздох, собираясь встать, чтобы попытаться объяснить ей, но моя голова была пуста. Был ли смысл врать ей, говоря, что всё, что она услышала, было ложью?

– Сиди, – тихо приказала она, оторвав руку ото рта и протянув её в мою сторону.

Моё сердце колотилось, громко ударяясь об грудь. Паника накрыла меня с головой, и мои глаза бегали по лицу девушки, отслеживая её эмоции.

Сколько у меня есть времени прежде, чем она расскажет всем?

Губы Джулии сжались в тонкую полосочку, и она зажмурилась так, как будто ей было больно.

– Только не говори мне, что ты оставила нас из-за этого, – неразборчиво прошептала она.

Мой рот приоткрылся.

– Джулия, пожалуйста…

– Из-за этого?! – распахнув свои изумрудные глаза, сверкнув ими на меня, выкрикнула она.

– Да, – выдохнула я.

Не помню того времени, когда не знала, что была не дочерью Лоренцо Короззо, а неизвестного мне мужчины, с которым мама хорошо провела время в одном из туалетов местного клуба, напичканная наркотиками. Я знала, что ставила под удар всех, с кем была близка, но была эгоистична и выбирала себя, а не благополучие своих друзей, но только до одного дня.

– Аврора… – Джулия выглядела так, будто я выбила из неё жизнь своим признанием. – Почему ты не сказала нам? – девушка сделала несколько шагов в мою сторону, но после остановилась.

– Это бы убило вас вместе со мной.