Знаю, мне, наверное, не следует совать нос не в свое дело, но я ничего не могу с собой поделать. Эти парни так много знают обо мне, поэтому мне тоже хочется узнать о них побольше, и я начинаю потихоньку осматривать комнату.

У одной из стен стоит большой письменный стол, на деревянной поверхности разбросаны схемы различных транспортных средств. Сверху – рисунок мотоцикла с небольшими пометками, сделанными аккуратным почерком. Открыв ящик стола, я нахожу несколько фотографий. На них нет людей, и они варьируются от изображения извилистой дороги до вида с горы, где деревья и небо простираются почти бесконечно.

Я вспоминаю, как Рэнсом рассказывал мне о своих поездках, и когда я рассматриваю их более внимательно, брови сходятся на переносице.

Он сам их снимал? Это все места, где он побывал?

Положив фотографии обратно, я закрываю ящик. Поворачиваюсь, собираясь направиться к его шкафу, чтобы порыться там, но тут дверь открывается и возвращается Рэнсом.

Я вздрагиваю от неожиданности, поворачиваясь и пытаясь скрыть, что рыскала тут в его отсутствие.

– Ну что, есть какая-то информация про этого парня, который интересуется смертью Николая? – спрашиваю я.

Он качает головой, губы искривляет гримаса.

– У нас есть зацепка, но пока это все. Тебе придется остаться здесь, пока мы не сможем устранить его навсегда.

Я киваю, но внутри все переворачивается. Мне казалось, я готова к такой возможности, но новость все равно ранит, заставляя чувствовать, будто земля уходит у меня из-под ног. Может, они и не называют меня своей пленницей, но по сути я ею и буду. Я застряла здесь, заперта, пока им не удастся избавиться от своего врага.

– Эй, – тихо произносит Рэнсом, и когда я смотрю на него, кажется, будто он понимает, что у меня вот-вот начнется серьезный внутренний кризис. – Давай что-нибудь поедим, хорошо? Хочешь позавтракать?

Я киваю, с трудом сглатывая.

Он выводит меня из комнаты и ведет по коридору, делая для меня небольшую экскурсию по их жилищу.

Несмотря на бурлящие эмоции, я не могу не поражаться тому, как они обустроили это непривычное для проживания здание. На первом этаже расположены гостиная, кухня и огромный гараж с примыкающей к нему комнатой поменьше. Верхний этаж образует жилое пространство, где у каждого из парней своя спальня, выходящая в коридор. Ванная находится между комнатами Вика и Рэнсома.

Мы направляемся на кухню, и Рэнсом на мгновение заглядывает в морозилку, после чего достает из нее коробку замороженных вафель.

– Они с черникой, – предлагает он, соблазнительно покачивая коробкой, и я хихикаю, не в силах сдержаться.

– Давай. Звучит заманчиво.

Он кладет их в тостер, а затем подает мне тарелку, на которую также кладет масло и сироп.

Завтрак помогает мне успокоиться, поэтому я сосредотачиваюсь на еде и, положив локти на стол, быстро поглощаю две вафли подряд. Рэнсом садится за стол вместе со мной, но не успевает он доесть, как у него звонит телефон.

Он опускает взгляд на экран, на лице мелькает узнавание.

– Я должен ответить, – говорит он мне, поднимаясь и направляясь к двери. – Можешь взять себе еще вафель, если хочешь.

Я так и делаю, кладу еще две в тостер и жду, пока они разогреются, прежде чем переложить их на тарелку. По цементному полу раздаются шаги, я сажусь обратно на один из стульев у стола и поднимаю глаза, ожидая увидеть Рэнсома.

Но это не он. Это Виктор.

Он останавливается в дверях в нерешительности, и я почти думаю, что если бы я его не увидела, он бы просто молча развернулся и ушел. Но когда наши взгляды встречаются, он проходит в кухню, направляясь к шкафчику.

Кажется, будто он пришел ко мне в квартиру и позаботился обо мне давным-давно, хотя на самом деле это произошло только вчера. Только вчера он убил человека у меня на глазах, словно профессиональный убийца или типа того.

В течение нескольких минут мы оба молчим, хотя явно ощущаем присутствие друг друга. Он продолжает готовить кофе, тщательно отмеряя гущу и аккуратно разравнивая ее, а я сосредоточенно готовлю последнюю вафлю.

– Рэнсом сказал тебе, что ты останешься с нами? – нарушает тишину его голос, и я поднимаю взгляд.

– Да, – отвечаю я, размазывая вилкой немного сиропа по тарелке. Я колеблюсь, затем добавляю: – А можно… можно ли мне продолжить ходить в колледж?

– Нет. – Он качает головой с непроницаемым выражением лица. – Это слишком рискованно.

Его ответ меня не удивляет, но я все равно немного расстраиваюсь, когда слышу, как он произносит это вслух. Все это время я пыталась построить лучшее будущее, хотела верить, что в конечном итоге не попаду в тот же порочный круг, что и моя мать, а теперь у меня такое чувство, будто все это ускользает из рук.

Я сжимаю губы, стараясь не выдать своих чувств, пусть мне и хочется заплакать. Я не хочу, чтобы Виктор видел мою уязвимость.